Сергей Працюк - Возмездие: Перезагрузка
Впрочем, так же внезапно Карт пришел в себя, хотя вернула его к действительности более прагматичная мысль, что он мог срочно понадобиться. Коммодор Лайон или штаб флота могли потребовать его в любую минуту, а в данный момент он был далеко от авианосца. Недалеко по космическим меркам, но очень далеко по меркам обычного органика. Именно поэтому он предпочел бы садиться в ангаре крейсера, чтобы, на крайний случай, иметь доступ к связи. К сожалению, ангар «Драгора», как у всякого крейсера, вмещал лишь десять истребителей собственного крыла и три десантных челнока — и ничего больше.
Карт не сильно жаловал подобные посадки. Единственное преимущество давали магнитные подошвы скафандра, благодаря которым можно было удержаться на металлической обшивке корпуса. Добравшись через пару минут до люка, ведущего в стыковочный шлюз, Карт открыл его и залез внутрь. Тут же проснулся ВИ.
— Внимание, группа высадки, ждите. Идет процесс обеззараживания.
Карт терпеливо ждал, пока сканеры проверят помещение и внимательно следил за цветными полосками, бежавшими по полу. Здесь уже ощущалось действие масс-полей крейсера. Спустя несколько секунд раздался щелчок, и ВИ отрапортовал.
— Процедура идентификации и обеззараживания завершена, добро пожаловать на борт крейсера 45-ой оперативной флотилии Турианской Иерархии «Драгор», майор Карт Валериан.
Карт шагнул и ступил на палубу ангара. Его встретил солдат, тут же ударивший себя кулаком в грудь и вытянувшись в струнку. Карт отсалютовал ему в ответ и провел тот же ритуал перед голографическими изображениями знамени Иерархии и вымпела легиона, колыхавшимися у лифта.
Различия между тяжелым крейсером «Драгор» и авианосцем «Детонатор» бросались в глаза. Крейсера предназначались, в основном, для патрульных операций, кроме того во время боевых операций на них ложилась основная тяжесть по перевозке как можно большего количества пехоты и оборудования. Так что, пространства внутри было с избытком. Коридоры были окрашены в монотонно-серый цвет, через каждые десять шагов, как и положено, стояли караульные, как из числа экипажа, так и пехоты.
— Мне нужен штаб Двенадцатого Гербового легиона, — обратился Карт к первому встреченному им, кто был свободен от вахты.
Пришлось выйти к лифту, и Карт поднялся на один уровень выше, стараясь по пути унять волнение. Пройдя жилые отсеки экипажа, он, с одной стороны, вспомнил старые добрые времена, когда служил на таком же крейсере, но, с другой стороны, подумал, что нынешнее назначение не такое уж плохое.
Пожалуй, у авианосцев проекта «Конкорд» начало вырисовываться первое преимущество. На турианских кораблях действовало правило жесткой экономии пространства. Конечно, они не перегибали палку так, как кварианцы, но в то же время особой роскоши не было. Стандартные пайки, каюты из расчета на восемь турианцев, свободное время строго раз в две недели. По сравнению с этим порядки на «Детонаторе» — горячее питание, индивидуальные каюты, свободное время через сутки — были роскошью.
Карт уже отвык от планировки тяжелого крейсера Иерархии и, пару раз сбившись с пути, забрел в тренажерный зал, где занимались борьбой примерно сто турианских коммандос.
«А зачем?», — искренне удивился Карт. — «Разве в космосе так уж важны рукопашные схватки?»
Так мыслили все турианцы, служившие во флоте. Никто из них не воспринимал экипаж вражеского корабля как нечто живое. Это был просто чужой корабль, который хотел их уничтожить.
Легионеры отличались отменным телосложением, и все были рослые как подбор. У многих можно было заметить шрамы, оставшиеся от многочисленных ранений. Едва Карт уточнил направление к штабу Двенадцатого легиона у их сержанта, все тут же повернулись к нему и смотрели очень внимательно, пока сержант ему разъяснял дорогу. Их любопытство было понятным — какой-то левый турианец в летном скафандре, который даже не принадлежал к экипажу крейсера.
Наконец, после второго поворота, Карт остановился у двери, за которой и помещался штаб Двенадцатого Гербового легиона. Помедлив секунду, он вздохнул и вошел.
Отсек был заставлен разным оборудованием, но несмотря на это на всех местах царил образцовый порядок, два-три офицера были заняты рутинной работой. Один из них, продолжая набирать что-то на клавиатуре, поднял голову на Карта.
— Я ищу старшего капитана Кайру Дюралис.
— Координатора? Вторая дверь.
И офицер снова углубился в свою работу, потеряв интерес к вошедшему. Карт, подойдя к нужной двери, вновь остановился. В конце концов, он подался ребяческому порыву, когда решил прилететь на крейсер. Вполне можно было сейчас развернуться и уйти, послав все в дальний космос. Глубоко вздохнув, он решился.
Карт послал вызов на консоль дверного замка. Спустя секунду красный свет сменился на зеленый.
— Я сейчас закончу, — произнесла она, едва Карт переступил порог.
Турианка сидела спиной к двери, что-то изучая на своем мониторе и периодически делая правки. Согласно уставу гербовых легионов Иерархии татуировки сводились к минимуму. Исключением были только знаки родовой принадлежности. У Кайры были прекрасные золотистые узоры на лице, спускавшиеся плавными линиями на грудь и спину и заканчивавшиеся на бедрах. Шея тонкая, огрубевшая, но даже военная форма не могла скрыть всей женской привлекательности этой турианки, которая сидела сейчас перед Картом.
— Что нужно?
— Привет, Кайра.
Турианка застыла над монитором, не шелохнувшись, ее голова дернулась влево. Наконец, она повернулась.
— Карт?
Его мандибулы нервно дрогнули в попытке изобразить улыбку, руки стали беспокойно теребить шлем, который по-прежнему находился в руках. Её ярко-голубые глаза расширились, мандибулы в немом удивлении то сходились, то расходились.
Она изменилась — восемь лет службы не прошли даром. Едва заметные морщинки собирались на голове, левая мандибула двигалась неестественно, и, судя по оттенку кожи, была искусственной. И все же сейчас он смотрел на неё, ту самую Кайру, такую же турианку, с кем был знаком очень давно, ещё с детства. Кайра так же, как и он, сбежала из дома и в то же время.
Он полюбил ее с первого дня их знакомства — но, конечно, безответно, до второго совершеннолетия турианцы и турианки не имели права проявлять свои чувства друг к другу. Сначала они обязаны были отдать долг обществу и Империи, потом уже личные вопросы. Впрочем, это не мешало ему, его лучшему другу Руфусу и многим другим юным турианцам просто пожирать её глазами.
После Скиллианского Блица в Аттическом Траверсе, благодаря вмешательству, наверное, самих Духов, они попали в одну группу в школе. И вот там их чувства их раскрылись: по документам они оба справили второе совершеннолетие и ничто не мешало им потянуться друг к другу. Сначала на почве старой дружбы, но достаточно быстро это переросло в нечто важное для них обоих.