Блистательные - Стивен Бакстер
Доло направил скиммер к группе зданий, сгрудившихся у стены. Эти блочные хижины были расположены вокруг прямоугольника расчищенной территории и отгорожены от остальной части флотской базы. Оказавшись внутри этого комплекса внутри самой базы, Доло и Люка вышли из скиммера и зашагали по тщательно подметенной земле.
Повсюду Люка видел детей. Они были разного возраста — от десяти или около того до шестнадцати лет. Одна группа маршировала в строю, другая стояла в шеренгах, третья проходила какую-то физическую подготовку, преодолевая примитивную полосу препятствий, четвертая стояла на неровной площадке, наблюдая за чем-то в центре. Люка представил, что это место, должно быть, достаточно большое, чтобы вместить тысячу детей, а может, и больше.
— Что это за место?
— Назовите это школой, — сказал Доло. — Смотрите в оба, слушайте и учитесь. И помните…
— Знаю. Я — Комиссия. Я не должен показывать, что чувствую.
— А еще лучше, чтобы вы не чувствовали ничего неуместного с самого начала. Но не показывать этого — уже начало. Первое впечатление?
— Регулярность, — сказал Люка. — Везде прямые линии. Все спланировано, все упорядочено. Ничего спонтанного.
— А дети?
Люка ничего не сказал. Наступила тишина, нарушаемая только отрывистыми командами; казалось, никто из детей ничего не говорил.
Доло сказал: — Вы должны понимать, что с детьми, привезенными из дикой природы, труднее управляться, чем с теми, кто воспитывается в родильных домах из числа солдат, для которых война — это образ жизни; они не знают ничего другого. Этих диких детей нужно научить, что ничего другого нет. Таким образом, они проведут шесть или более лет своей жизни в местах, подобных этому. Конечно, после тринадцати лет — а в некоторых случаях и моложе — их используют в боевых действиях.
— Тринадцать?
— В этом возрасте их полезность ограничена. Тех, кто выживает, возвращают для дальнейшего обучения и воспитания остальных. Видите ли, это помогает им привыкнуть к смерти, когда они возвращаются с полей сражений в места, подобные этому, которые продолжают заполняться все большим количеством людей, людей, людей, так что смертность становится тривиальной, обычным явлением в статистике… А теперь сюда; вот куда доставят эту хорошенькую маленькую девочку с побережья, когда солдаты заберут ее у цепляющейся за нее матери.
Это было неприметное здание, перед которым рядами стояли дети. Мальчики и девочки, не старше десяти-одиннадцати лет, были одеты в простые оранжевые комбинезоны и все были босиком. Перед ними стояла женщина. В руке у нее была короткая дубинка. Дети стояли прямо, их головы были неподвижны, но Люка видел, как их взгляды устремились в сторону дубинки.
Одного ребенка позвали вперед. Это была стройная девочка, возможно, чуть моложе остальных. Женщина говорила с ней почти ласково, но Люка слышал, что она описывает какое-то мелкое преступление, связанное с тем, что она не закончила стирку вовремя. Девочка дрожала, широко раскрыв глаза, и Люка с изумлением увидел, как по ее ноге стекает струйка мочи.
Затем, без предупреждения, женщина выхватила дубинку и ударила ребенка по голове. Ребенок упал в пыль и остался лежать неподвижно. Люка хотел шагнуть вперед, но Доло предвидел эту реакцию и схватил его за руку. Женщина тут же переключила свое внимание на остальных. Она перешагнула через распростертое тело и прошлась взад и вперед по рядам, вглядываясь в их лица; казалось, она чувствовала запах их страха.
Люке пришлось отвести взгляд. Он посмотрел вверх. Центр Галактики сиял за молочно-голубым небом.
Доло пробормотал: — О, не волнуйтесь. Здесь знают, как правильно делать такие вещи. Ребенок не сильно пострадал. Конечно, другие дети этого не знают. Преступление девочки было незначительным, ее наказание не имело смысла — разве что в качестве примера для остальных. Они подвергаются насилию; они должны привыкнуть к нему, а не бояться его. Их нужно научить не подвергать сомнению власть над ними. И — ах, да.
Женщина вытащила мальчика из рядов притихших детей. Люке показалось, что в его круглых глазах блестят слезы. Снова сверкнула дубинка женщины, и ребенок снова упал на землю.
Люка в ужасе спросил: — И в чем же заключалось его преступление?
— Он проявил чувства к другой, к девочке. Это тоже должно быть запрограммировано. Какая польза от таких эмоций под небом, полным ночных истребителей ксили? — Доло изучал его. — Люка, я знаю, это тяжело. Но таков путь Доктрин. Однажды такое обучение может спасти жизнь этому мальчику.
Они пошли дальше, а детей заставили подобрать своих упавших товарищей.
Они подошли к группе детей в более оборванном виде. Люка заметил, что некоторые из них были постарше, лет двенадцати-тринадцати. Его встревожила мысль о том, что среди этой группы босоногих ребятишек могут быть ветераны боевых действий. В центре группы дрались двое младших детей — десятилетних. Остальные молча наблюдали за происходящим, но глаза у них были живые.
Доло пробормотал: — Это следующий этап. Теперь дети должны научиться применять насилие по отношению к другим. Старших поставили над младшими. Их самих регулярно избивали, теперь они с удовольствием отвечают тем же по отношению к другим. Видите ли, они заставляют этих двоих драться, возможно, просто для развлечения.
Наконец одна из драчунов повалила своего противника на землю. Упавшего ребенка оттащили в сторону. Победительницей оказалась коренастая девочка; изо рта и костяшек пальцев у нее сочилась кровь. Один из детей постарше, ухмыляясь, вышел на грубо сколоченный ринг и оказался лицом к лицу с коренастой девочкой.
Доло кивнул с одобрительным видом знатока. — Эта боец сильна, — сказал он. — Но теперь она заново узнает, что есть много людей сильнее ее.
— Эти босоногие кадеты, должно быть, мечтают сбежать.
— Но их тюрьма — это не просто стены. В некоторых местах режим более суровый. Когда их забирают из дома, детей иногда заставляют совершать там зверства.
— Зверства?
Доло