Йэнна Кристиана - Дороги. Часть вторая.

Вскоре у Вениса и Сириэлы родился сынок, названный Иостом. Его крестными стали Арнис и подруга Сириэлы, врач. Ильгет вздохнула:

– Ну наконец-то, хоть кто-то нарушил эту идиотскую традицию... я уже боялась, что опять.

Она всегда очень серьезно относилась к своим крестникам. Но Сириэла сама выбрала Арниса, с ним ее многое связывало, а Ильгет в этом случае уже не могла стать второй крестной.

Арнис, окрестив маленького Иоста, как-то повеселел. Как будто часть груза – потери друга – спала с плеч, как будто долг перед ним, погибшим, был выполнен.

– Ну что, Иль, как твой роман? – спросила Иволга. Она сняла бикр, оставшись в одном тельнике, и теперь сидела и растирала мышцы бедер, какие-то судороги начинались после длительной тренировки.

– Заканчиваю, – отозвалась Ильгет. Она посмотрела с любопытством на Дрона. Арнис бы в такой ситуации сразу кинулся растирать ей ноги сам, а вот Дрон сидит, как ни в чем не бывало. Такие у них отношения... независимые... впрочем, меня это совершенно не касается. А Иволгу, похоже, устраивает.

– Вот-вот, расскажи подробнее, – влез Ойланг, – ты же знаешь, что я твой великий почитатель.

– Ты лучше скажи, когда мы на «Протеусы» перейдем, – вставил Марцелл. Ильгет посмотрела на него. Она так и осталась в группе испытателей... а вот Гэсс...

– Я думаю, к осени начнется внедрение. Все же совсем новая вещь...

– А представляете, что это даст в технике, – мечтательно сказал Арнис, – молекулярная трансформация... например, бикры можно будет со временем сделать изменяющимися... отращивать бластеры или защиту при необходимости.

– Ну это пока фантастика, – возразила Ильгет.

– Можно многое будет сделать, – сказал Марцелл, – в медицине, например... во всяком там дизайне. Универсальные домашние роботы, а то сейчас у нас куча всяких – чистильщики, тележки...

– Это все со временем, – сказал Дэцин, – а началось все с боевых ландеров. И так ведь всегда, заметьте... Сначала для войны что-то изобретают, а потом уже приспосабливают это к хозяйству.

– Наверное, это потому, что война ставит жесткие требования, – заговорил Арнис, – или совершенствовать технику, или погибнуть. В мирной жизни мы ведь не погибнем, если не будем улучшать технику... мы, в общем-то, уже достигли полной безопасности и довольства, нам больше и не нужно. Ну, конечно, экспансия, колонизация новых планет – но для этого можно обойтись тем, что у нас уже имеется.

– Но между прочим, – заметила Мари, – мы отвлеклись от темы. Иль обещала что-то рассказать о своем романе!

Ильгет пожала плечами.

– Видите ли, тут трудно рассказывать... Содержание? Ну, содержание там очень фантастическое.

– Да уж, очень! – подтвердила Иволга.

– Хотелось такую гипотезу придумать, о ветвящихся реальностях. Хотя об этом уже писали. Но мне всегда интересно, как человек себя чувствует в той или иной обстановке. И вот... пишу я о реальностях, а получается – о любви. И о сверхлюдях тоже. Начала просто о развитии всяких там способностей, а получилось – о сагонах. Только они там, конечно, иначе называются. И потом, они там у меня начинают с того, что стараются приблизиться к Богу. Но вместо этого получают только способности. А любовь – нет... с любовью все сложнее. И вот они становятся сверхлюдьми, а по характеру – такие же люди, как и мы. Разные.

– Миф о сверхчеловеке, – сказал негромко Арнис, – он такой живучий... Так хочется эволюционировать. Стать другим. И даже не это – кажется, что так приблизишься к Божественной любви, а ведь на самом деле ничего другого человек так не желает, как этой Любви, как этого счастья – быть с Богом. А так логично кажется, выполнил ряд каких-то рекомендаций, и приблизился...

– И поначалу даже и кажется, что да, ты приближаешься к Богу, все так прекрасно, светло, такая любовь, – добавила Ильгет, – словом, на этом... сагоны подлый народ, конечно, но на этом играть... хуже этого просто нет. Ведь это же на самом деле лучшее, что в нас есть – стремление стать ближе к Богу.

– Погодите, – сказал Ойланг, – но как же сагоны на этом могут играть? Ну то есть, всякий там свет, сияние – это они умеют показывать, это мы знаем. Но ведь если пойти по их пути, сразу станет ясно, что никакого Бога там нет.

– В том-то и дело, что не сразу, – вздохнула Ильгет, – а когда становится ясно, человек уже зашел так далеко, что... он уже и не совсем человек.

– Да, очень хочется, – сказала Айэла, – я вот читала недавно святого Флависа из Эдоли, так он пишет – нет в человеческой душе более высокого стремления, чем стремление к единству с Богом. Но на земле это так трудно, так невероятно трудно, кажется, почти невозможно...

– И кажется, как логично пойти по пути сагона, – подхватила Ильгет, – так называемое духовное развитие... развитие в себе способности воспринимать тонкий, запредельный мир и взаимодействовать с ним. Ведь вроде бы тонкий мир – он ближе к Богу. Но это не так, не так...

– Ну да, это и догматически не так, – согласился Марцелл, – ведь Бог трансцендентен не только видимому миру, но и невидимому. Он вообще вовне.

– А приблизиться к нему можно и здесь с тем же успехом, что и в тонком мире, – тихо сказал Арнис, – только любовью. Ничего нет важного, кроме любви.

Ильгет нашла его руку и сжала сильные, крепкие пальцы.

Иволга встала и принялась натягивать бикр. Дрон все же поднялся и начал ей помогать.

– Интересно вы рассуждаете, – вдруг сказал он, – я как-то в таких категориях и не думал.

Иволга посмотрела на него и улыбнулась.

– Как это ты хорошо сказал, Арнис, – произнесла Мари, – ничего нет важного, кроме любви. Никаких способностей не нужно, никаких талантов, ни умений, только одна любовь важна...

– Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто*, – вдруг продекламировал Ойланг. Все уставились на него.

– Вот это да! – пораженно произнесла Иволга, – Ойли, ты никак креститься собрался.

Капеллиец самодовольно улыбнулся.

– Нет, лапочка... Но надо сказать, ваши мудрецы иногда изрекали кое-какие умные вещи.

* 1 коринф. 13-1,2

– Все же я не понимаю... – сказал Венис, – а почему нельзя сохранить и даже усилить любовь в душе, занимаясь, так сказать, одновременно, развитием вот этих способностей?

– Потому что, – буркнул Ландзо и замолчал. Как это объяснить – только еще раз рассказать то, что произошло с ним самим? Но как доказать, что это единственный вариант?

– Да, изначально мои герои – неплохие люди, и как раз они способны любить, – подтвердила Ильгет, – но потом, идя по этому пути, они все равно теряют любовь, это неизбежно, ведь они думают совсем не о ней, не о своих близких, не о Христе – они все больше погружаются в себя, раскрывают себя. У них и принцип такой – познай себя, раскрой свое Я. А любовь, она всегда направлена вовне, на что-то, отличное от себя. Вы знаете, я сейчас думаю, какое это счастье, что Бог попустил появиться цивилизации сагонов лишь тогда, когда мы, люди уже стали способны от них защититься. Когда мы построили цивилизации в Космосе, корабли, оружие, когда нас стало достаточно много.