Лариса Куролесова - Человек без надежды (СИ)
— Она, кажется, у папы в кабинете, — растерянно пробормотала младшая дочь, и половина напуганного семейства кинулась в противоположную сторону.
Створка двери в кабинет Стефана оказалась распахнутой. Иоанна, тяжело дыша, стояла напротив отца. Лицо командора было сосредоточенным и совершенно непроницаемым, в то время как его дочь буквально трясло от напряжения. Вцепившись пальцами в полированную столешницу, Иоанна впилась взглядом в отца — казалось, ее пылающие глаза хотят прожечь его насквозь.
— Что происходит? — едва дыша, выпалила Барбара. — Стефан? Иоанна?
— Наша дочь совершила преступление, — ровным тоном проговорил командор. — Кражу со взломом, которая едва не стала началом гибели "Одиннадцати". Это подтверждено, и она призналась.
— Кражу со взломом? — слабым голосом переспросила госпожа Кройчет.
— Кражу? — снова закричала Иоанна. — Это же была шутка, безобидный спор! Я не собиралась совершать ничего дурного! Любимый человек попросил меня об одолжении — я что, должна была ему отказать?
— Твой любимый человек оказался преступником, который совершил взрыв в "ДиЭм", — отчеканил Стефан. — А ты помогла ему подготовиться к новому преступлению! Если бы не действия моих заместителей, весь ковчег бы погиб! Ты это понимаешь?
— Нет, этого не может быть! — почти завизжала Иоанна. — Он никогда не пошел бы на это! Он бы так не поступил! Ты его совсем не знаешь!
— А кто такой "он"? — видя, как на виске у мужа запульсировала тонкая жилка, вмешалась Барбара.
— Леннокс Норте! — всхлипнула старшая дочь, поворачиваясь к матери. — И что бы вы ни говорили, я собираюсь выйти за него замуж! Я люблю его!
— Что? — ахнула Марта. — Ты выйдешь замуж за Ленни? Вот это действительно невозможно!
— Ты что, тоже с ним знакома? — удивленно моргнула Иоанна.
— Последний месяц мы с ним встречались, — упавшим голосом призналась ее младшая сестра. — Он… просил тебя достать коды доступа в техцентр?
Стефан молча переводил взгляд с одной дочери на другую. Барбара почувствовала себя так, словно ее сердце покрывается льдом. Коды доступа в технический центр? Неужели ее глупенькая малышка действительно достала их и передала какому‑то чужому человеку? В ответ на вопрос сестры Иоанна молча кивнула.
— Он и меня просил о том же самом, — Марта чуть прикрыла глаза. — И говорил, что ему нужно выиграть какой‑то спор у приятеля, приехавшего из другого Города. Но потом написал, что шутка отменяется…
— Шутка не отменилась, — отрезал Стефан. — Вас обеих использовали только для того, чтобы добраться до моего компьютера и получить коды доступа! Так называемая "шутка" закончилась тем, что едва не погибло несколько человек, тяжело ранен лидер Центра летной подготовки, и только благодаря их усилиям "Одиннадцать" до сих пор не лишился возможности передвигаться в пространстве и вообще уцелел!
— Не может быть, чтобы в этом был виноват Леннокс! — снова закричала Иоанна. — Ты должен его выслушать! Наверняка произошло какое‑то чудовищное недоразумение!
— Выслушать его уже не получится, — командор покачал головой. — Норте мертв. Он взорвал "ДиЭм", отравил молодую женщину, которая, вероятно, тоже была влюблена в него, похитил человека, который мог бы его разоблачить, и едва не убил еще одну девушку, которая имела несчастье оказаться ненужной свидетельницей… Впрочем, можно сказать, что я его и выслушал. Перед смертью он сказал достаточно.
— Ленни умер? — слабым голосом переспросила Иоанна, снова цепляясь пальцами за столешницу.
Марта вздрогнула и прикрыла рот ладонью, как если бы пыталась сдержать рвущийся крик. Всю информацию, помимо гибели Леннокса Норте, девочки, кажется, пропустили мимо ушей… Барбара шагнула к старшей дочери, которая выглядела так, словно вот — вот упадет в обморок.
— Он не мог умереть! — прошептала девушка, тяжело оседая в ближайшее кресло. — Это неправда! Он жив!
— Лучше бы ты подумала о том, как теперь будешь жить сама, — жестко произнес Стефан, и Барбара вдруг поняла, что именно сейчас, в этот момент, она находится буквально в одном дыхании, в одном ударе сердца от того, чтобы возненавидеть собственного мужа. — Ты едва не убила весь ковчег. Не говоря уже о том, что это уголовное преступление, каково знать, что ты предала нас?
— Замолчи! — жена командора шагнула между ним и дочерью, пытаясь защитить Иоанну, но девушка никак на это не отреагировала.
— А ты? — ледяным тоном переспросила она у отца. — Ты нас не предал? Может быть, это тебе лучше задуматься о том, каким образом я подобрала пароль к твоему рабочему компьютеру?
Лицо Стефана на секунду стало растерянным, затем стремительно побелело, и Барбара испугалась уже за мужа. Он поднялся из‑за стола, и его жена с трудом сдержала порыв сделать шаг назад — в эту секунду он выглядел способным буквально на все. Но командор всего лишь молча вышел из кабинета. И из дома. Занятая дочерьми Барбара Кройчет не успела остановить его. Он не вернулся ни вечером, ни на следующий день. Не собрал вещи, не заехал объясниться, не отвечал на попытки связаться по коммуникатору. Барбара предполагала, что Стефан все это время находится на работе, но не решалась отправиться к нему сама.
Такое в их жизни случилось впервые. Никогда раньше благополучное семейство Кройчетов не доходило до той стадии, на которой Стефан не ночевал дома в течение нескольких дней, не будучи при этом в командировке и не предупредив жену. Наверное, Барбара бы сильно переживала, если бы не обнаружила, что куда больше ее беспокоит состояние дочерей. И Иоанна, и Марта глубоко переживали смерть Леннокса Норте (мать старалась не думать о том, что и сама разорвала бы мерзавца на куски за то, что он посмел крутить роман одновременно с обеими ее девочками, причем, похоже, только чтобы добраться до кодов доступа — в этом Стефан оказался абсолютно прав).
И впервые же за много лет брака Барбара не знала, что делать. Оставить Стефана в покое? Потребовать, чтобы он вернулся? Заставить всю семью объясниться? Подождать, пока все уляжется само собой? Или не стоит и надеяться на это? К счастью, Иоанна и Марта не стали "делить" покойника, объединенные общей бедой. Умом Барбара понимала, что муж прав — их старшая дочь по глупости совершила предательство, да и младшей лишь чудом удалось этого избежать. Но сердце не могло осудить глупеньких влюбленных девчонок, восставая против безупречной логики командора. Эти несколько дней она провела в бесконечных колебаниях и сомнениях, пытаясь как‑то примирить две части собственного сердца, одну из которых занимали дочери, а вторая принадлежала мужу, несмотря на то, что он уже давно (а может, и всегда) был другом, а не возлюбленным.