Екатерина Степанидина - Испытание на человечность
- Давно не виделись, - улыбнулся он, и в мире стало светло и ясно.
- Давно, - эхом отозвался Линн. - Будешь надо мной смеяться, но я думал, что для того, чтобы стать душой планеты, надо как-то... внутрь неё залезть, что ли... а ты всё в облаках витаешь...
- Витаю, - кивнул Скарвин. - Всё оказалось не так просто. Я тут, как бы сказать, только исполняющий обязанности души.
- Это как? - тревожно спросил Йаллер.
- Я думал, что буду привязан к планете, но, видно, что-то во мне самом очень сопротивляется такому: один раз уже было, - хватит...
- Нездоровый образ жизни? - подсказала я.
- Что-то вроде этого.
- И как? Планета будет без души?
- Нет. Пока что тут - я. Если продолжать аналогию с людьми, то сейчас идёт лечение тела... не создание, конечно...
Он запутался в аналогиях и снова улыбнулся. Йаллер следил за ним - напряжённо, переживая за каждое слово и волнуясь.
- А зачем тебе столько извержений? - с интересом спросил Мандис. - Здесь их не было никогда. Что это даёт?
Скарвин протянул руку и раскрыл ладонь. В первый момент на ней, казалось, ничего не было, а потом - обнаружилось, что на ней песок, крупный, густой и почти сияющий, в воздухе закружился маленький смерч, на миг полыхнуло, мы зажмурились... а когда открыли глаза, вместо песка был небольшой прозрачный камень, чёрный с отливом в желтизну. Мандис одобрительно улыбнулся.
- И что это?
- Ты же Владеющий Силой. Не чувствуешь?
Мандис напрягся.
- Концентрация Силы?
- Да.
- Жёлтый кристалл и пещеры Мельвина, - сказали мы с Линном одновременно, переглянулись и улыбнулись.
Скарвин мгновение соображал, что мы имеем ввиду, потом кивнул.
- Да. Кристаллы, минералы - концентрирующие Силу. Притягивающие её. Их не было, они рассыпались, всё ушло в песок... и не могло уже удержать душу... Мне это не надо, я со стороны. Восстановить здесь концентрацию Силы значит - вернуть жизнь. Я понимаю, сейчас ещё трудно почувствовать разницу...
- Нет, - вдруг сказал Линн. - Жизнь... она уже - есть.
- Я думала, она есть просто как стремление, как эмоции...
- Не только. И, Мандис, - не "никогда". Когда-то очень давно они были, разумеется, не на вашей памяти...
Линн заметно погрустнел.
- Что же, любая планета может вот так умереть?
- Не обязательно. Но вот с этой - так случилось. Не печалься... Скажите, что вы собираетесь делать?
- Ну уж точно не сидеть в этом бывшем городе!
- Тогда, - он широким жестом вскинул руку, - летите за мной. К ночи вернётесь: я охраняю этот город, вся остальная земля меняется ежечасно, и посадить ваши звёздные корабли больше негде.
Скарвин направился к стене. Мандис вдруг осознал, что других городов на планете нет.
- А измиранты? - вдогонку спросила я. - Они догадываются о том, почему только здесь можно держать базу?
- Нет, зачем, - он усмехнулся. - Они заняты другим.
- Постой! - Мандис шагнул к нему, и он остановился, обернулся. - Это... надолго? Ну, твоя работа? Ведь пока земля не успокоится, заниматься растительностью и прочей живностью бесполезно, ты только что-то воткнул, как оно раз - и погорело под очередным вулканом...
Скарвин улыбнулся.
- Я стараюсь делать быстрее.
- Примерно так же, как мне новую руку за полгода вырастили? - уточнил Линн.
- Вроде того. Так вы летите или будете отдыхать?
Мы пообедали в бывшем городе. Облик Скарвина вдруг на глазах стал изменяться, - не внешне, просто ощущение Силы нагнеталось, потом он шагнул к стене - и прошёл сквозь неё. Мандис ошеломлённо заморгал.
- Он что... нематериален?
- Да, - отозвался Йаллер. - Изначально все руниа нематериальны, часть из них приняли материальный вид и отправились создавать людей. А остальные так и до сих пор живут...
Он остался на стоянке, подождал, пока мы поднимемся на борт, пока створки в потолке раскроются, потом несколько мгновений постоял, закрыв глаза и часто-часто дыша: перестраивался на другой состав воздуха. Подумалось: ну да, всё верно, он же шагал через Переходы в неизвестность, научился дышать там, где человек погиб бы сразу... Странный силуэт, похожий на огромную чёрную птицу, рванулся в небо, опережая нас, звездолёт поднялся в небо следом, и я потеряла Йаллера из виду: стоило только уйти из пределов охраняемого города, как мы попали в тучи, и он слился с ними.
- Почему ж он на Артосе не летает своим ходом? - удивился Линн. - Наши-то ему служебный флайер выдали, как всем в Центре, а ему, оказывается, и не надо!
- Может, не хочет народ пугать. Он же не любитель привлекать к себе внимание...
...Мы летели над гигантским - в полконтинента - водопадом, над выступившей пропастью, в которую срывались массы воды - сверкающей в отсветах близкого вулкана, а выше водопада отливающая алым вода казалась тяжёлой и плотной, как будто по ней и правда можно было идти... А совсем рядом в возносящихся на немыслимую высоту тучах грохотал гром, и всё озарялось молниями - ветвистыми, гордыми своей красотой... и умирающими через мгновение. Мы летели над серо-багровыми потоками лавы, застывающими в волнах новых морей и рождающими новые острова. Мы летели над бурями и вихрями, и Мандис восторженно ругался на своём языке и просил включить запись с внешних камер, проецирующих всю эту красоту на обзорные экраны, чтобы это - осталось, чтобы было не только для нас, каким-то чудом судьбы занесённых на возрождающуюся планету. Подумалось: а ведь Севийяр придёт в восторг от этих кадров, затеребит Йаллера вопросами о том, как это всё делалось с помощью Силы, и будет страшно жалеть, что его не было с нами... Линн улыбался: он-то думал, что без его отца никакой работы Центра не будет, а работа сама нас нагнала и развернулась во весь рост...
Вечером - нашим вечером, привычным, в том месте, где был бывший город, ночь наступала намного раньше, - Йаллер не вернулся, остался со Скарвином: улыбнулся и сказал, что ему есть чему поучиться. Мы ночевали в высотке, приведённой измирантами в жилой вид, на высоком этаже, - привыкли, без простора душе чего-то не хватало, и зарываться в подземные этажи или вовсе ночевать в каютах "Скитальца" не хотелось. Мандис всю ночь напролёт рассказывал, - воспоминаний о родной планете у него оказалось не так много, но сейчас они нахлынули, и было невозможно остаться наедине с собой. Жизнь вырвалась из тесноты Кер-Сериндата, из замкнутого круга одного и того же маршрута от дома до Академии и здания суда, и жизнь эта властно притягивала к себе. А по куполу, которым был накрыт мёртвый город, барабанил дождь...
Наутро Йаллер позвал Линна мысленно, спросил, не звонили ли с Артоса. Узнав, что - нет, позвал снова на простор.