Екатерина Степанидина - Испытание на человечность
Шок. Молния, пронизывающая насквозь. Столько тысяч лет - уже не ждать и не надеяться. Так и не смириться. Продолжать жить. И вдруг - услышать такое.
"Сейчас Раина везёт его к тебе. Она гений, она сделала всё, что смогла. Но всё равно нужна твоя помощь."
"Ещё бы, - сквозь зубы. - После того, что с ним сделали..."
"Они прилетят ближе к вашему вечеру."
...а сейчас рассвет. Как долго!..
Он рванулся - куда глаза глядят. В горы. На простор. Надо собраться с силами. Надо... Солнце сияет, как будто никогда раньше этого не делало и дорвалось. Свободен!
...Он сходил с ума от ожидания. Тени застыли и не двигались, солнце зависло где-то над головой...
Заклятые горы. Так - не легче. Но лучше здесь...
...Звёздолёт прилетел раньше, чем на землю надвинулась ночь.
Космодром. Он бросился туда, в металлические коридоры. Можно было бы - прямо к кораблю, но он замер, уцепившись за стенку: внезапно закружилась голова.
Раина вышла первой. Увидев Йаллера, улыбнулась, - но улыбка тут же пропала. А потом...
Он ожидал чего угодно. Что Скарвина привезут - в беспамятстве, таким, каким его отправили в вечное заточение, что придётся со страшными усилиями возвращать его обратно в жизнь...
Чёрные волосы. Почти прежняя лёгкая походка. Только тонкий шрам, пересекающий левую бровь, - и всё. И - те же сияющие глаза, как тогда, давно, до того, как после первой войны они стали чёрными от горя.
Он сделал два шага вперёд - и опустился перед ним на металлический пол. Не осознавая, что так уже было.
И - прежний жест, от которого захолонуло сердце: протянутая к нему узкая рука.
Кажется, он срывающимся голосом что-то говорил про свободу и вечность, про то, что никогда больше его не оставит, про тысячи лет беспросветности и ужаса...
Кажется.
Он очнулся оттого, что острая боль пронзила руку, и понял, что рыдает, уткнувшись Скарвину в плечо.
- Ничего, ничего, сейчас он успокоится, - убирая инъектор, ответила Раина на встревоженный взгляд Скарвина. - Ему тяжелее всех пришлось... Пожалуйста, пойдёмте. Я отвезу вас обоих домой.
На планете боругов грохотала и выла буря вернувшейся жизни. Здесь пока не было места для тех, кто мог ходить по земле, кому нужны были тысячи условий для того, чтобы не погибнуть... для людей. В вихрях бури, в чёрных грозовых тучах мгновениями становилось слепяще-светло от молний, и - то ли почудилось, то ли правда: привиделся чей-то силуэт.
Скарвин наслаждался силой и мощью творения.
Йаллер вывел нас точно к нему.
Мандис, прищурившись, наблюдал за бешенством стихии.
- А это действительно надо? Он же намеренно вызывает грозы, верно?
- Верно, - проговорил Йаллер. Взгляд его был острым и пронзительным. - Начал с вулканов, мы сейчас пролетаем мимо...
Мы летели над пропастями и глубочайшими провалами ущелий, доходившими, казалось, до центра земли, - только казалось, да, и спохватываешься, чтобы не позволить какому-то совершенно первобытному страху выползти из дальних углов души, о которых ты даже не подозревал. Чёрные скалы, пролетаешь близко - острые грани в свете молний вспыхивают мириадами искр, чтобы тут же погаснуть... а где-то вдали бурно пенятся реки, широкие, стремительные, не такие, как на давно обжитых, устоявшихся, мирных планетах...
- А зачем? Он точно знает, что делает?
- Точно, - Йаллер улыбнулся и на мгновение тоже стал опасным и безгранично могучим, как стихия. - Ему же не впервой... правда, впервые ему никто не мешает. Наконец-то.
Мандис покачал головой.
- А ты так тоже можешь?
- Не знаю, не пробовал.
- А хочется?
Йаллер удивлённо обернулся на него.
- Честно говоря, я никогда не думал о том, чтобы взять на себя ответственность за целую планету.
- Ага, - весело отозвался Линн. - Только чуть-чуть прикоснулся к Астлану - и сразу на попятный.
- Не моё, - миролюбиво согласился Йаллер.
Звездолёт пронёсся мимо горной цепи, вершины которой скрывались во мраке туч, потом чёрная пелена разлетелась, - миновала, - и в глаза ударило солнце. Мандис охнул.
- Небо... здесь никогда не было голубого неба, мы всегда жили под серыми тучами... всегда.
Линн с тревогой глянул на него.
- Послушай. Я понимаю, боруги не будут сильно счастливы, если им вместо планеты, с которой они улетели, представят нечто совсем непохожее, но... ведь она же умирала. Её нельзя привести к прежнему состоянию, это - болезнь. Она должна жить полной жизнью.
- А может, внешне что-то подправить в сторону их воспоминаний? - осторожно предложила я. - Хотя жалко, он же так старался...
- А вы уверены, что все эти процессы завершатся на протяжении жизни нынешнего поколения? Это убить легко, а попробуй восстанови...
- Не знаю, - признался Йаллер. - Не ко мне вопрос, прилетим - спросишь...
- Спрошу, - согласился Мандис. - Я-то не против, я больше шатался по другим местам, чем жил дома, и по мне - нормально. А вот остальные могут быть и не согласны. Правда, сейчас они на Свейзе, а там тоже небеса не такие...
- Прямо и вниз, - Йаллер резко вскинул руку, и я увидела, куда лететь.
Прямо и вниз - путь вёл на простор, и, снизившись над равниной, можно было разглядеть серо-зеленоватые мелкие травы. Всё же чего-то не хватало, и наконец сообразилось: деревьев. Ничего, когда-нибудь будут... как раз это не делается за год...
База измирантов находилась на месте бывшего города, - жуткие, высоченные коробки многоэтажек, в ярком солнечном свете выглядевшие особенно тоскливо. Теперь город накрыли огромным куполом, и под ним можно было дышать. "Скиталец" сел вне купола, - там было несколько посадочных площадок, рядом садился гигантский транспортник, медленно и величественно, а мы проскочили на свою стоянку, и всё, даже как-то несолидно получилось. Над звездолётом сомкнулись створки, мы подождали, - диспетчер разрешил выходить. Коридоры и подземные переходы без окон давили, но всё же здесь чувствовалась жизнь - азартная, кипучая, стремящаяся к большой цели и оттого радостная... для всех, кто здесь был.
Скарвин встречал нас, стоял за спиной измирантов, - я так и не могла привыкнуть к этим негуманоидам, эльреи были как-то эстетичнее, что ли... С Линном они здоровались приветливо, но холодно, то ли и правда неприязнь к людям в принципе непреодолима после стольких веков бедствий, то ли и вовсе ждать от них каких-то эмоций, похожих на человеческие, - ошибка... А потом они проводили нас туда, где когда-то жили боруги, и распрощались: дел было много. Скарвин остался. Мне упорно казалось: он специально делает так, чтобы измиранты его не замечали вовсе. Хотя нет, не может быть, если совсем не одарён Силой, то она и действовать на такое существо не может... привыкли?