Йен Уотсон - Черный поток. Сборник

Еще через день их число увеличилось. Полные надежды зрители становились все увереннее, все настойчивее. Им хотелось посмотреть на нас, потрогать, услышать. Ведь это был дом, где живет семья Йалин, героини и мученицы. Следуя благоразумному совету отца, мы не выходили из дома. Несколько человек простояли на дежурстве до поздней ночи.

А на следующий вечер отец едва смог пробиться сквозь толпу, чтобы войти в дом. Мама и я сидели наверху и через занавеску наблюдали за происходящим на улице. Люди размахивали моими книгами, прижимали их к груди или продолжали лихорадочно читать. Некоторые махали, как флагами, листками новостей. В толпе я разглядела несколько знакомых, в том числе Аксала и Мерри. Их лица изменились, стали другими.

— Так вот что значит быть знаменитым автором! — саркастически заметила я.

— Вот она, слава, — сказала мама, пытаясь подстроиться под мое настроение.

— Ужасно, — сказала я.

— Жутковато, — согласилась она. — И все же здорово, ты не находишь?

Мне оставалось винить только саму себя — да еще гильдию, запустившую всю эту фабрику слухов, которая работала теперь на всю катушку. Позавчера листок новостей просто подтолкнул продажу моей книги. Вчера в нем уже рассказывалось, как я была убита, а также намекалось на еще более удивительные истории. Мама аккуратно сложила эти листки и убрала их подальше (выучив практически наизусть), словно они были напечатаны на золоте. Не думаю, чтобы она жадно ждала выпуска сегодняшнего листка.

Хотя, может быть, и ждала.

Отец наконец пробился к дому, с трудом закрыв за собой дверь. Швырнув на стол новый выпуск листка новостей, он пошел на кухню. Я на цыпочках подкралась к столу, где мама разложила этот листок. Я еще никогда не видела листков такой величины. Возможно, это был специальный выпуск. О моем воскрешении было объявлено официально.

Отец вернулся с бутылкой имбирной настойки и налил себе солидную порцию, что совсем не было на него похоже.

— Вы представить себе не можете, что творилось у меня на работе, когда появился этот выпуск! Какая там работа! Мне пришлось уйти домой. — Он залпом выпил полстакана крепкого ликера.

Не буду рассказывать в подробностях, что говорилось в этом листке. В основном все было верно. Просто — как бы это сказать? — рассматривалось под другим углом.

На улице нестройный шум голосов перешел в дружное скандирование:

— Ка… Ка… Ка, Йалин!

— Через некоторое время все слилось и превратилось в «Ка-лин!», словно теперь меня звали Калин. Может, это имя станет моим священным именем; моим званием жрицы.

Входная дверь затрещала, а на садовую стену бесцеремонно вскарабкались несколько потерявших терпение смельчаков. Мы поднялись наверх. Положение становилось угрожающим, но тут, в самый критический момент не только для нас, но и для возбужденной толпы, мы увидели сквозь занавески, как к нашему дому пробивается отряд милиции. Его возглавляла хозяйка причала Чануси. Не капитан-джек, нет. Гильдия джунглей в этом не участвовала.

Площадка перед нашим домом была расчищена. Нарушители, посягнувшие на стену в нашем саду, были с нее стащены и куда-то пропали.

Мы снова спустились вниз; отец пошел открывать дверь.

Чануси решительно вошла в дом. Приветствуя меня, она склонила голову, — я очень надеялась, что мне не нужно сделать то же самое.

— Добрый вечер, дочь реки! Тебе нужна зашита от почитателей. Вот она. — Она оглянулась вокруг себя. — Этот дом тебе не подходит.

— Это почему? — обозлился отец, разгоряченный имбирной настойкой.

— Слишком маленький. Слишком скромный. Слишком уязвимый. Гильдия построит для тебя храм где-нибудь в центре города.

— Что построит? — закричала я.

— Храм, посвященный черному течению. Ка-храм. Твой собственный храм, Йалин.

— О, понятно: как Ка-теоборы Сыновей? Только у нас будут храмы Дочери?

— Что-то вроде этого. Мы могли бы называть его «храм». А тебе, что, больше нравится: дворец? Не думаю, что у гильдии хватит средств построить тебе дворец. Нужно оплатить расходы на войну, да еще на будущую защиту.

— О, значит, гильдия сейчас на мели? Как печально. Как странно. У меня сердце кровью обливается. Пусть уж тогда мои поклонники делают подношения!

— Разумеется, все это довольно необычно, — продолжала Чануси, явно довольная собой. — Поэтому приходится перестраиваться на ходу. Если хочешь, твои родители могут жить с тобой. Кроме того, у тебя будет постоянный почетный караул и штат помощников из состава нашей гильдии, которые будут заниматься всякими практическими и бытовыми вопросами. Согласна? Ты также можешь выбрать себе, э-э, — тут она запнулась, но потом вспомнила, — да, несколько человек обслуживающего персонала, кого сама захочешь. Так тебе будет удобней. Кого-нибудь из твоих друзей по реке, о которых ты писала в книге, а? Или даже врагов!

— Не желаете промочить горло, госпожа? — предложил отец.

— Почему бы и нет? Ваше гостеприимство просто очаровательно.

Отец наполнил стакан для Чануси, не забыв при этом и себя.

— А можно и мне? — сказала я. — Я почти забыла этот вкус, ведь сто лет уже не пила.

Чануси укоризненно взглянула на меня:

— Как, маленькая девочка будет пить крепкую настойку? Это невозможно! Ты поранишь желудок. Или потеряешь сознание.

Отец ничего мне не налил. И он туда же. Чануси подняла стакан:

— За нашу возродившуюся жрицу! За нашу Йалин из Пекавара, посредницу черного течения, посланницу Ка, живое доказательство существования жизни после смерти, звездную путешественницу…

— О, не надо! Не нужно мне всяких дурацких титулов.

— Я просто импровизирую. Итак, за тебя, Йалин. Да укажешь ты нам путь.

Я показала на дверь:

— Вот он.

— Как остроумно. Знаешь, Йалин, даже учитывая маленькие недостатки твоего характера, ты все же не должна думать, что не достойна быть жрицей. Напротив! Как раз к тебе и будут тянуться простые люди.

— Я хочу написать еще одну книгу, — сказала я.

— Ручка и бумага будут доставлены. И даже чернила.

— Я хочу довести свою историю до самого последнего времени.

— Так пиши! Люди будут в восторге. Они поверят всему, во что им захочется поверить. Но они никогда не перестанут верить в тебя. Вообще-то, мы даже хотим, чтобы ты написала еще одну книгу. Пиши о чем хочешь. Даже обо мне. Пиши про меня так, как писала о Тамат, хоть я и льщу себе надеждой, что обладаю более ясным умом, нежели она. Писать священную книгу — прекрасное занятие для жрицы. Все будут сгорать от любопытства. Назови ее «Книга Звезд».