Ольга Чигиринская - Мятежный дом

Глядя на него, бандиты не могли удержаться от смеха.

— В чем дело, господин Шиман? — спросил Торвальд, поворачиваясь к главарю.

— Сейчас узнаем, — из трюма появился бандит со штурмовой винтовкой через плечо. — Эй, Муха, зачем вы полезли в ту секцию?

— Жратвы мало! — ответил Муха. — Всего двести бочек по тонне — это разве дело?

— Ну вот тебе и объяснение, — развел руками господин Шиман. — Вы должны были лучше работать, Нордстрем.

— В прошлый раз вы взяли сто — и вам было достаточно, — улыбка исчезла с лица Торвальда.

— В прошлый раз я снизошел к лени и неумению гребаных имперцев, — зато Шиман улыбался все шире. — А теперь вижу, что вы хотели меня напарить. Почему дети моего клана должны голодать из-за вас?

— Почему бы взрослым вашего клана не выйти самим на лов ради детей? — подал голос господин Бадрис. — У вас превосходная навега.

— У меня не хватает рук для нее, и ты это знаешь, мартышка, — ответил грабитель. — Найди мне рабочие руки. Найди мне гемов!

— Па, — подал голос молодой бандит с нижней палубы. — А тут вроде есть гемы. Полный кубрик. Заперлись от нас, дурачки…

Выражение Шиманова лица изменилось.

— А что, Нордстрем, — сказал он, — пожалуй, гемы тебе теперь ни к чему. Всё равно подохнут с голоду, а?

«Я бы сейчас взял его в заложники», — подумал Дик. — «И они бы у меня поплясали…»

— Я не дам им подохнуть с голоду, — ответил Торвальд. — И постараюсь не подохнуть сам. Но мы будем за них драться, господин Шиман. Они члены нашего экипажа и наши братья во Христе. Забирайте то, за чем вы пришли. Забирайте наш хлеб. Не трогайте моих людей.

— Я слыхал, что в прошлый раз, — Шиман вынул игольник и ткнул Торвальда в подбородок, — шестерых твоих людей положили, навегу утопили, а ты болтался вместе с другими на плоту, как говно в проруби, пока тебя не вынул Детонатор. Что мешает мне поступить так же?

— Жадность и трусость, — ответил Торвальд. — Вы прекрасно знаете, господин Шиман, что ещё одна выходка в этом роде — и наши навеги больше не появятся в ваших водах. И чем вы займетесь тогда? Будете грабить своих, ничего другого вам не останется. И если в первые же три месяца вы не налетите на конвой и не погибнете в бою — то вас возьмут на базе и отправят на виселицу уже не люди Сейта, а войска тайсёгуна.

— Ах ты поганый хрюс, — Шиман ударил Торвальда рукоятью по лицу. Дик вздрогнул. Наблюдавший за ним вавилонянин толкнул его в плечо:

— Не спать на погрузчике.

— Вы у меня отняли старших сыновей, — сипя от гнева, продолжал Шиман. — Вы меня сделали нищим. И ты, ублюдок, еще смеешь попрекать меня тем, что я грабитель? Да я заберу у тебя не то что жратву и гемов — а и штаны твои с ботинками. И это будет только справедливо.

— Если вам так легче думать, думайте так, — проговорил Торвальд, пытаясь рукавом остановить кровь из рассеченного лба. — Пока я жив, я не отдам гемов.

— Тебя шлёпнуть проще, чем каппу, — ответил Шиман.

— А меня? — снова подал голос Бадрис. — Господин Шиман, опомнитесь. Я не имею права вмешиваться в распри, но я могу сказать пару слов своему начальству. А оно может сказать пару слов в Совете Кланов. Здесь ваши воды, вы можете брать пеню за проход и устанавливать ее размер, и как бы ни был мне противен ваш образ действий, я не в силах воспрепятствовать. Но если Сога утопят еще одну навегу, экологи скажут, что Сога представляют угрозу экосфере планеты.

Шиман развернул ствол к нему. Господин Бадрис не шелохнулся — и если бы не струйка пота между маской и воротником, ни по голосу, ни по движениям его никто не смог бы сказать, что он смотрит в дуло пятидесятизарядного игольника.

А впрочем, было жарко.

— Если же погибнет эколог, — не повышая голоса, сказал господин Бадрис, — я затрудняюсь сказать, как отреагирует мое начальство. Просто затрудняюсь.

В этот момент Дик простил ему всё, и на много недель вперёд.

— Шнайдер смотрел на вас сквозь пальцы, пока вы брали только продукты, — продолжал Бадрис так же ровно. — Инцидент с гибелью навеги было не так легко замять, как вы думаете. Если же вы похитите гемов — дело будет рассмотрено по закону. Будет ли клан Сога отвечать за действия семьи Шимана? Подумайте об этом, пожалуйста.

Пират молча пнул Торвальда в голень — и это был знак поражения.

— Оставь гемов в покое, самим жрать нечего, — бросил он сыну. — Загружаемся и уходим. Эй, а ты чего вызверился?

Дик мысленно проклял себя. Зачем не отвёл взгляд сразу?

— Извините, сэр, — сказал он. — Я просто думал… ваша походка, сэр… вы ведь были в тяжелой пехоте?

— Я из «Бессмертных», если ты об этом хотел спросить, — бандит перегнулся к нему через перила. — И я хочу тебе сказать по этому поводу две вещи. Во-первых, на Сунагиси я не был — вышел в отставку раньше. Во-вторых, я жалею, что меня там не было. Нейгал слишком на совести помешался. Позаботился, чтобы все, кроме него и катерных стрелков, остались чистенькими. А я бы отправил ребят прогуляться с флордами в руках. Чтобы все почувствовали, как воняют штаны предателя, когда к нему приходит расплата.

На Дике были очки-полумаска от солнца, в высоких широтах так же беспощадного, как и на экваторе. Наружу торчал только подбородок, так что ничего по глазам Шиман прочесть не мог. А если бы и мог, сильно бы удивился. Потому что Дик не испытывал гнева — он оставил его позади, он был сейчас на той звенящей грани, за которой начинается легкость и покой. В этом состоянии он убивал в «Драконьем цветке». А помимо этого Дик ощущал странное удовлетворение — ну вот и сыскался среди «Бессмертных» настоящий подонок.

— Что-то еще хочешь сказать? — спросил Шиман.

— Нет, сэр. Ничего.

В самом деле, сейчас говорить было решительно не о чем. Для разговора требовалось более уединенная обстановка и… хотя бы свог.

— А что ему говорить, — выдохнул Торвальд, опираясь на переборку. — Он же не наш. Военный сирота из Лагаша.

— Из клана Сейта? — спросил молодой.

— Из ниоткуда, — огрызнулся Дик.

— И ты ходишь с имперцами, боя, — скривился Шиман. — С теми, кто тебя осиротил.

— Эколог не выбирает, — ответил за Дика господин Бадрис. — Это мой племянник, и пусть лучше он ходит с имперцами, чем патриотично сдохнет с голоду.

— Ты хочешь сказать, его родители погибли на войне? — фыркнул Шиман. — Экологи сражались? Где? На каком фронте? Атмосферном?

Те грабители, что были ближе, угодливо засмеялись.

— Славная шутка, господин Шиман, — улыбнулся Бадрис. — Я её не скоро забуду.

— Да уж постарайся, червяк земляной. И своё место не забывай заодно.