Тони Гонзалес - Век эмпирей

Регион Генезис, созвездие ЕВЫ

Система Новый Эдем, 3,1 световых года от Точки Бытия

Маркус, изо всех сил пытаясь скрыть волнение, сообщил о своем успехе Джамиль Сарум через шифрованную подпространственную передачу. Его сообщение гласило:

«Земное оружие восстановлено, и процессы обратного проектирования в стадии реализации. Каковы ваши распоряжения?»

— Сколько времени понадобится? — Авл глядел через его плечо, дроны сновали поблизости. — Вы думаете, что можете сконструировать это?

— Есть множество способов, при помощи которых могут быть изготовлены эти детали, — сказал Маркус. — Предположив, что они были сделаны с применением технических методов, которые мы уже видели, понадобилось бы несколько часов.

— Часов? — Авл был удивлен. — Так быстро?

— Это все — результат усилий Фалека Грейнджа, — сказал Маркус. — Этот человек любил науку так же, как и я; он предоставил мне достаточно ресурсов, чтобы заниматься исследованиями в течение многих десятилетий, если потребуется. — Глубоко, в пределах корпуса «Значения», множество приборов для сканирования и наноботов очищали, разбирали и исследовали устройство, передавали петабайты информации на мощные компьютеры, поскольку обнаружилось, как работают детали. — Мы производительно использовали время и деньги, готовясь к этому моменту… и вот он наступает.

Авл просиял:

— Все для славы ее величества…

— Да, — пробормотал Маркус, изо всех сил пытаясь скрыть свое отвращение к благочестию Авла. — Вы знаете, Фалек любил ее словно дочь — и возможно, даже больше. Что касается Джамиль, ладно… давайте только скажем, что привязанность была взаимной!..

Авл побагровел:

— Независимо от того, что вы под этим подразумеваете, Маркус, попридержите язык. Эти вопросы…

Обернувшись, чтобы посмотреть ему в лицо, Маркус перебил:

— Да, о которых вы должны знать, для вашей же пользы. Джамиль Сарум — все еще человек, Авл, и помните об этом!

Сигнал приборов связи прервал разговор; прибыло сообщение от ее величества.

«Возвращайтесь к цитадели матриарха так быстро, как только возможно. От этого зависит жизнь Фалека Грейнджа».

Мариус знал, что он является свидетелем чего-то, с чем еще никогда не сталкивался. Врата ускорения, к которым приближался «Ретфорд», были незнакомы; его программное знание этих структур не могло помочь в определении происхождения врат. Загипнотизированный своим проектом, он странным образом предчувствовал, что приближается к чему-то священному.

— Так что это? — спросила Тея, подошедшая сзади. — Что там, с другой стороны?

— Я не знаю, — ответил он, не отводя взгляда от врат ускорения. — Честно говоря, я не думаю, что это построила технология Нового Эдема.

— Великолепно, — пробормотала Тея от дверного проема. — Все еще думаете, что мы должны пройти?

— Да, — ответил Мариус. — У нас нет выбора.

Внезапно в дверях появился Винс, Тея скрестила руки, не давая ему пройти.

— Остановись, — сказала она. — Не будь болью в заднице. Мы должны добраться до наших станций, и собираемся пройти через это.

— Я хочу сказать ему буквально два слова, — произнес Винс, отклоняя ее руку. Гир стоял в прихожей с хмурым видом. — В частном порядке.

— Ну так говори, мать твою, — рявкнула она.

— Непременно, — сказал он, уставившись на Мариуса с ненормальной улыбкой. — Я знаю, кто вы, Фалек.

Виктор видел достаточно.

Там, где Бог говорил со всей Империей через священные писания, прямо сейчас, в это мгновение, Всемогущий говорил с ним одним. Проводя невидимую орбиту вокруг космической станции, Виктор поклялся, что станет самым сильным паладином в Империи; самым надежным мечом в армии Бога среди живых; перед кем преклоняются праведные и трепещут грешные. «Поскольку я свидетельствовал эти Знамения, — думал Виктор, — я — навеки часть истории, призванный оставить в анналах запись о превратной судьбе Фалека Грейнджа и о чудесном возвращении его доброго имени в империи, которой правит Джамиль». Ни у кого не было веры более сильной, и не было у Джамиль Сарум более преданного слуги.

Внезапная полоса света заставила сердце Виктора забиться сильнее; плазменный след инверсии, оставленный в пространстве маленьким кораблем. Дремавшие датчики бомбардировщика немедленно определили цель:

«Ретфорд»! Здесь, в кольце огня!

Страшно поврежденный, со следами кустарного ремонта на всем искореженном корпусе, он только что возник здесь, войдя во врата ускорения; Виктор молился, чтобы его не преследовали. Оставаясь неподвижным в течение нескольких мгновений, как будто проверяя, что все еще цел, «Ретфорд» — медленно, подобно поврежденному судну, каким он и был, — направился к станции.

«Фалек Грейндж тут, — думал Виктор, заставляя бомбардировщик следовать за фрегатом. — Так дразняще близко… но как забрать его оттуда?» При данных обстоятельствах нет никакого способа — хотя и было их немало — принудить команду освободить его, не подвергая опасности его жизнь; ни открыть огонь, ни даже дать предупредительный выстрел было невозможно из-за плачевного состояния судна. Да еще разбойничьи дроны, как только они вернуться…

«Терпение, — шептала ему Джамиль Сарум через космос. — Время придет…»

За исключением негромких вздохов, с «Ретфорда» не доносилось ни звука. Почти все, находившиеся на борту, приникли к иллюминаторам, глядя через прозрачный наносплав на бело-голубое солнце и зловещее окружение.

Первым нарушил тишину Джонас.

— Хорошо! — сказал он одобрительно. — Тея, есть ли там еще что-нибудь?

Оторвавшись от иллюминатора, она была бледна, как призрак, и проговорила с дрожью в голосе:

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

— Эй, Тея, соберись! Скажи мне, что там! — потребовал он.

— Ничего, — бормотала она, возвращаясь назад к пульту. — Это — только мы… и это… станция.

— Вот видишь? Все должно быть в порядке! — воскликнул Джонас, хлопнув ее по бедру. Он регулировал головную часть судна, беря курс непосредственно на громадный объект. — Посмотри внимательно, есть ли там ангар.

— О, с ангаром все в порядке, — сказала она нервно. — Но он больше всего, что я когда-либо видела, включая корпоративные верфи в Альянсе.