Селия Фридман - Рожденные в завоеваниях
Недостаточно сказать, что он был красив, поскольку красота — обычное явление среди браксанов, и я уже давно привыкла к ней. Избрать самого красивого среди лордов Бракси словно гадать о достоинствах богов. Но я привыкла к чертам своего Хозяина, суровым и непреклонным, искаженным годами злобы. Если бы какой-то раб доставил ему беспокойство, как только что доставила я этому незнакомцу, то ярость тут же исказила бы черты лица Сечавеха и превратила лицо в ужасную маску. А этот человек не демонстрировал ярости и не спешил с наказанием. Казалось, он даже — разве такое возможно? — забавляется.
— Встань, женщина, — приказал он.
Я поспешила подчиниться и почувствовала, что у меня горят щеки. Слава богам за мою смуглую кожу, она скроет румянец! Присутствие мужчины странно тревожило меня, и я не могу назвать это беспокойство неприятным. Мужчина подошел поближе и оглядел меня, дотронулся рукой в перчатке до моего подбородка, приподнял мне голову и держал, пока я не посмотрела прямо ему в глаза. Его нежные ноздри раздувались и я чувствовала себя очень неуютно, как всегда, когда вспоминала, насколько у браксанов развито обоняние — фактически как у животных. Они могут уловить тысячу тончайших ароматов, другие люди не чувствуют столько.
Что бы он там во мне ни разглядел, но это ему понравилось, и браксан улыбнулся.
— Ты чья? — спросил он.
Голос знакомый. Он удивил меня и поэтому я ответила с запинкой.
— С-С-сечавеха, лорд, — я увидела его медальон и тут же исправилась: — Кайм’эра.
— А как тебя зовут? — он говорил сильным и мелодичным голосом… знакомым голосом. Островок памяти в пустоте прошлого.
— Венари, кайм’эра, — совсем огорошенная, выдавила я в ответ.
Он разглядывал меня, и я вдруг задрожала. От стыда? От страха? Да, и от тысячи других эмоций, которым не было места в моей предыдущей жизни.
— Простите меня… — начала я.
— Он развлекается с тобой?
— Нет, кайм’эра, — мое лицо предательски горело.
— А-а! Предсказуемо, если знать Сечавеха. Но… какая потеря, — он провел ладонью по моей щеке, коснулся шеи и груди, оставляя будто огненный след там, где побывали его пальцы. — Я возьму тебя в аренду на ночь, если Сечавех согласится. Тебе это понравится.
Я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, и думала, сколько времени они еще смогут меня держать.
— Я… как пожелаете, кайм’эра, — еле слышно промямлила я.
— Ну, тогда предупреди его, — распорядился лорд. — Я сегодня вечером приду к нему, чтобы официально обратиться с просьбой. Хочу попробовать то, что у него не хватает ума просто желать.
Еще минута — и я определенно упаду.
— Как вас зовут, кайм’эра? Что мне сказать…
— Затар, — небрежно бросил он.
Мне было знакомо это имя, еще один фрагмент забытого прошлого. Я кивнула, чуть жива, поклонилась и осторожно, пятясь, отошла от лорда. Я очень надеялась, что мои ноги удержат меня и позволят добраться до Дома.
Затар хочет меня! Ног уже не чуя под собою, в приподнятом настроении я пришла к Дому. Во мне росла уверенность: я знала его раньше.
Когда я вернулась домой, меня наказали. Моя Хозяйка лично за этим проследила. Сечавех требует идеального поведения от своих женщин, и это очень любопытно, так как этот мужчина считает их неспособными к такому. В тот день он пожелал, чтоб применялись более примитивные физические пытки, поэтому меня выпороли кнутом. И вместо того, чтобы вскоре прийти в себя, что позволяют более современные виды наказания, я была вынуждена отправиться в постель зализывать раны и мириться с болью. Я не стала сообщать Хозяину о Затаре; я не стала бы мешать удовольствие — или обещание удовольствия — с мучением службы Сечавеху. И я боялась, что имя Затара, как и все остальные фрагменты памяти, которые ко мне вернулись, послужат причиной дальнейшего «лечения».
Но я мечтала о Затаре. Как я мечтала! Это великолепное лицо приближалось ко мне в мечтах и, свободная от боли в придуманном мире, я тянулась к нему. Тайна Мужчины должна была открыться мне, тайна, которая беспокоила меня даже больше, чем тайна того, кто я есть. Но когда мои руки потянулись к нему, я вдруг проснулась и эта внезапность подсказала мне, что я проснулась не случайно.
В отдалении звучали голоса. Они шли из вестибюля. Громкие голоса и враждебные. Я сползла со своего коврика и выглянула в коридор, куда выходила дверь моей комнаты. Там никого не оказалось. Я осторожно пошла к центральной части Дома. Чем ближе я подходила, тем яснее различала слова.
Это был Он. Меня разбудил его голос. И снова я подумала, что знаю этот голос. Я задержала дыхание и прислушалась.
— … покончим с этой ерундой, — говорил Затар.
— Эта «чушь», как ты выражаешься — мое личное дело. В соответствии с заключенной между нами сделкой… — произнес голос Хозяина.
— Неофициальной.
— Но обязывающей! Она — моя рабыня, Затар, и за тот миллион, что я дал за нее, ей лучше и оставаться таковой. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ею владел кроме меня.
— Это самое бессмысленное… — возражал Затар.
— Я не обязан тебе что-либо объяснять. Мы заключили сделку. Мне она стоила достаточно, чтобы все условия выполнялись. Женщина эта — моя собственность и я не позволю никому с ней совокуплятся. Она — моя прихоть, и нравится тебе это или нет, мое удовольствие важнее твоего. Я выслушал твою просьбу. Я выслушал твои аргументы. И говорю тебе: нет!
Мое сердце сильно билось в груди. Миллион? Он заплатил миллион синиасов за меня, или потратил их… на что?
После того, как мужчины выпустили пар, они заговорили тише, и я не могла расслышать дальнейшее. Я не двигалась, пока по деревянному полу не проскрипели шаги и не послышался стук запираемой за лордом двери. Хозяин тоже ушел. Я снова одна, как всегда.
«Я не позволю никому с ней совокупляться», — сказал Сечавех.
Затар хотел меня.
Я прислонилась к стене, игнорируя боль в спине, и зажмурилась, пытаясь не заплакать. Сколько ночей я лежала без сна, мучимая сомнениями. Сколько дней я потеряла, задавая бессмысленные вопросы! Ни один мужчина не хотел меня. Ни один мужчина никогда не хотел меня. Внезапно истина открылась — нет, не реальное положение вещей, а результат бесконечных взяток и хитрых уловок. Почему, кайм’эра Сечавех, почему?
Я заставила себя вернуться к себе в комнату, закрылась в этом пространстве, которое было моим единственным убежищем. Я попыталась выдавить из себя хоть слово. Если бы требовались два, не думаю, что мне удалось бы их произнести.
— Зеркало.
Оно тут же появилось в обычном месте и заблестело отраженным светом. Я встала перед ним. Дрожащими руками позволила стянула с себя одежду. Сколько раз я себя разглядывала, думая, что со мной не так и почему я никогда не вызывала у мужчины желания. Никогда! Теперь я смотрела на себя другими глазами.