Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)
— Шеф! Мы запретили ему входить! — доложил охранник Рэтклиффу, тыча в Моргана пальцем.
— Джимми, — в свою очередь обратился к шефу службы безопасности Гэмфри Морган. — Почему твои люди врываются на закрытое заседание Центрального Комитета? Разреши, я выставлю этого типа за дверь?
— Вы свободны, — сдавленным голосом выговорил Рэтклифф, и дверь закрылась за исполнительным его подчинённым. Но чувства, обуревавшие главу Департамента Безопасности, требовали выхода. Он прошипел сквозь зубы, адресуясь к Евграфову.
— Господин президент, если подобные инци… нденты повторятся, я подниму вопрос об учреждении вооружённой охраны.
— Подними, подними, — посоветовал нисколько не смущённый оборотом событий Морган. — У меня где-то завалялся отцовский карабин, я тогда его подниму. Он хоть и без патронов, но я с твоими мухобоями и одними прикладом справлюсь.
За Круглым Столом хихикнули, Рэтклифф, поднявший налитые бешенством глаза, не понял — кто. «Ничего, яйцеголовые, ещё не вечер», — подумал он, заставляя себя сесть и положить руки на стол.
— Так я продолжу? — ядовито осведомился Евграфов и, не встретив возражений, продолжил:
— Стало быть, все присутствующие знают, что работник Сектора Планетологии нарушил закон о пребывании в околоземном пространстве судов с гравитационным приводом. Пренебрегая прямым указанием куратора сектора Планетологии…
— Что-то я не совсем понял, — вмешался Лосев, — с каких пор куратор сектора вправе давать указания моим подчинённым?
— С того самого момента, как ваш подчинённый нарушил закон, — Семенов улыбнулся одними губами. — Я понимаю, что вы хотите этим сказать: первое моё распоряжение, изложенное в письме вашему капитану, не имеет юридической силы. Ну, что ж. Давайте вынесем мне выговор за превышение полномочий и будем разбираться дальше. Продолжаёте, Евгений Семёнович.
— Да, — Евграфов кивнул. — Стало быть, обстоятельства дела известны всем. Тогда я озвучу предложения, которые поступили от куратора Сектора Планетологии. Вам была предоставлена возможность ознакомиться с ними, но я повторю второй и третий пункты, поскольку первый потерял смысл — судно-нарушитель больше не находится на Земле. Цитирую почти дословно: «Предложить капитану Волкову А.С. сдаться уполномоченному представителю администрации Внешнего Сообщества, для чего прибыть в поселение Центрум, Марс, и передать вышеупомянутому представителю исследовательское судно «Улисс» со всем оборудованием», — это во-первых. А во-вторых: «В случае если таковое предложение не будет принято капитаном Волковым А.С. в течение трёх марсианских суток с момента получения, предлагаю признать правомочным применение всех возможных средств для немедленного уничтожения исследовательского судна «Улисс», где бы оно ни находилось».
— И это всё? — переспросил Лосев, заметив, что докладчик сделал паузу.
— Всё, — ответил, за Евграфова главный энергетик, широко улыбаясь, — Ночью, узнав, что с Владимиром Борисовичем произошло несчастье, я подумал: «Ну не палачи же мы, в самом деле!» Президент выразил протест против крайних мер предельно ясно. После того, как стало известно, что он — гм-м, — прошу прощения, вынужден назвать вещи своими именами, — что он пропал без вести, я решил: «Его протест нужно учесть», — и составил текст предложения в такой редакции, в какой вы его и получили. Обращаю внимание присутствующих — о каких-либо санкциях по отношению к Волкову А.С. речь не идёт.
Лосев отвлёкся. И без пояснений автора резолюции было понятно — уничтожить грозятся «Улисс», а не его капитана, капитану всего лишь предлагают прибыть в «Центрум». Срок вполне реальный — трое суток. Нужно вызвать Сашу сюда, вывести его из-под удара, а потом уж…
— Затем надо будет сообщить представителю «Грави инкорпорейтед», что нарушитель пойман, следовательно, инцидент можно считать исчерпанным, — закончил свой спич главный энергетик. Вы хотите что-то добавить, Людмила Александровна?
— Да! То есть, нет. Всё логично, так ведь, Алексей Мстиславович? Казнить никого не будем. И поставки продовольствия…
— Давайте голосовать, — перебил её Евграфов.
«Что ж он так торопится? — размышлял Лосев, разглядывая каменное лицо зама Володи. — Чем он вообще занимался? Кажется, чем-то прикладным в Обобщённой Теории Взаимодействий. Собираются голосовать. Что делать? Жаль, нет здесь Володи. Не понимаю, чего они добиваются?»
— Алексей Мстиславович, вы почему не голосуете? — вывела Лосева из состояния задумчивости Люсенька. Планетолог в последней надежде глянул на Гэмфри, но тот шептался с Харрисом, и Лосев решился поднять руку.
— Единогласно, — удовлетворённо констатировал Евграфов. — Прекрасно. Попрошу главу Департамента Безопасности срочно принять меры для немедленного исполнения постановления Центрального Комитета. Рэтклифф подскочил, будто только этого и ждал и бросился к двери.
— Э! — отвлёкся от разговора Морган, — Куда это он? За что вы тут только что проголосовали, а, Джон?
Харрис снова склонился к его уху и стал давать разъяснения. Подозрения, терзавшие Лосева, обострились, когда он увидел, лицо Семёнова, ставшее совершенно безмятежным. Всё-таки было в устроенном спектакле что-то странное.
— И последний вопрос повестки дня. Реформа энергообеспечения Внешнего Сообщества, — потирая руки, объявил вошедший во вкус исполняющий обязанности президента. — Доложу я, но, возможно, у главного энергетика будут дополнения.
Лосев снова отвлёкся. Энергетическое обеспечение Марса нимало его не беспокоило. Он пропустил мимо ушей пространные разглагольствования Евграфова о преимуществах централизованного производства энергии, не прислушался к заверениям о безусловной безопасности построенной в отдалённом полярном регионе новой энергостанции и дифирамбы в адрес детища Лэннинга — самообучающейся программы для управления этой станцией; бездумно помотал головой, когда его спросили, не хочет ли добавить несколько слов. Так же бездумно проголосовал за пуск новой станции «в сроки, указанные в новом плане модернизации энергосистемы Марса». Сомнения не давали ему покоя. Что-то важное произошло на заседании, но что? Алексей Мстиславович понять не мог. Молча досидел до конца, и только когда Рыцари Круглого Стола стали с видимым облегчением собираться на выход, шумно двигая стулья и галдя, он отважился подойти к Евграфову. Семёнов был тут же, что-то говорил, деликатно посмеиваясь.
— Евгений Семёнович, — начал старый планетолог, поборов необъяснимое чувство неприязни.