Дэвид Вебер - Имперский вояж

— Ах, — воскликнул Роджер. — Только не это! Только не гнев матери! Боже упаси!

— Жуткая женщина, да? — засмеялся Т'Кал Влан.

— Да уж… Я уверен, что, умри я, мать и на том свете продолжала бы меня тиранить.

— В общем, как видите, — продолжал Панер, — мы могли бы проиграть.

— Не смотрите на вещи так мрачно, капитан, — произнес принц, вертя в руке бокал с вином. — Мы все же расчистили дорогу. Тем или иным способом, но нам нужно оказаться по другую сторону холмов, и ни один из выбранных вариантов не может быть абсолютно безупречным. Рассчитывать на это бессмысленно. Пойди мы, к примеру, на юг, а не на север, нам, возможно, не пришлось бы воевать, и тогда, несомненно, мы стали бы сами себя уверять и доказывать с пеной у рта, что разгромить каких-то там вонючих варваров нам раз плюнуть.

— Ладно, по крайней мере, хоть за то вам превеликое спасибо, что вы смогли уничтожить почти всех “вонючих варваров”, — заметил, улыбнувшись, Т'Лин Тарг. — Наши рабочие уже приступили к строительству плавильных печей. Мы собрали всех уцелевших мастеров и их учеников. Совсем скоро Войтан снова расцветет как прекрасный сад.

— Да, — согласился Т'Кал Влан. — Хорошо бы только, чтобы это произошло побыстрее. А то все мои личные деньги словно сквозь пальцы утекли.

— Понимаю, вам нужен капитал, — заметила О'Кейси. Она тоже потягивала вино, с любопытством прислушиваясь к басившим мардуканцам.

— Согласен, — сказал Влан. — Однако кранолта почти все уничтожили, и я не знаю, как поправить дела. Взять взаймы? Под непомерные проценты? Я не вижу другого способа.

— Продажа акций, — предложила О'Кейси. — Введите право частной собственности на залежи месторождений. У каждой акции будет свой голос, и каждый будет получать в зависимости от прибыли, ежели она, конечно, будет.

— Инвестирование, разумеется, может растянуться на длительный срок, но вы мало чем рискуете, поверьте мне.

— Я не очень понял некоторые слова, которые вы употребили, — сказал Влан, выпрямив голову. — Что, например, означает слово “акция”?

— О, ну… — широко улыбнулась О'Кейси. — Похоже, у нас будет длинный разговор.

— Не переживайте, — заметил, пожав плечами, Панер. — Мы еще долго здесь пробудем.

Роджер сидел в своей палатке, весь потный от влажности и духоты. Еле заметный ветерок едва-едва колыхал стены палатки.

— Вам бы надо отдохнуть, ваше высочество, — учтиво посоветовал Корд.

— Это вам надо, старый хитрец. Вы же не можете вылечиваться так быстро, как мы. — Принц сидел на походной раскладушке и тяжело дышал.

— Вы правы, — согласился мардуканец.

— Я удивляюсь, как… — Принц замолчал и покачал головой.

— Как что? — переспросил шаман, скорчив гримасу.

— У тебя же спина наверняка устала, Корд, — сказал Роджер и снова покачал головой.

— Ай, надоело, — валяюсь как червяк, — возразил мардуканец. — Так что же вас удивляет?

— Вижу, по крайней мере, что крыша у тебя еще не съехала, — усмехнулся Роджер. — Я удивляюсь нашим солдатам. Как они смогли это все выдержать? А кранолта? Неужели им совершенно неведомо чувство страха за свою жизнь? Конечно, наши тоже не робкого десятка — я видел, как они умирают. Но кранолта! Мы же практически стерли с лица земли все их племя, Корд. А они… как будто это их вовсе не волнует.

— Значит, у вас нет глаз, юный принц, — возразил шаман со своим неизменным звучным хрюканьем. — Взгляните, к примеру, на молодого Джулиана и поймете, что среди ваших людей тоже встречаются жизнерадостные, веселые оптимисты, пытающиеся скрыть свою боль за маской смеха и веселья. Таков был и наш Ренат, убитый атулом. Он всегда встречал опасность смехом, но это была только маска. Я уверен, что он даже над атулом подшучивал, когда тот его ел. Или возьмем юную Диспреукс. Такая молодая, такая рискованная. Я уже говорил, что она очень нравится вашим мужчинам. Мне это, конечно, непонятно. У нее отсутствуют… многие вещи. Например, рога. Так вот, ее лицо, холодное словно камень, — тоже своего рода маска. Она с такой твердостью переносит боль, что сама как будто в камень превращается.

Роджер, склонив голову в сторону, вертел в руке упрямый локон.

— Ну хорошо. А Панер? Косутик?

— А-а-а, — захрюкал Корд. — Прежде всего заметьте, что хотя они и талантливые воины, но руководят издалека. Они научились всяким хитростям и трюкам. Первая хитрость состоит в понимании того, что ты не один. Когда я был еще в пещере, приходил Панер — навестить раненых, и мы с ним болтали. Я тогда с удивлением обнаружил, что ваш капитан — это кладезь мудрости. Мы говорили о многих вещах, но в основном о… песне. О поэзии.

— О поэзии? — засмеялся Роджер. — С чего это вдруг Панеру взбрело в голову говорить о поэзии?

— О поэзии, о поэзии, мой принц, — прохрюкал шаман. — Порасспрашивайте его о “Могиле ста смертей”. Или о “Каникулах”. Или о “Если?”. — Шаман повернулся, пытаясь устроиться поудобнее. — Но лучше, если вы сделаете это утром.

— Поэзия? — недоумевал Роджер. — На кой ляд мне сдалась эта поэзия?

— Элеонора? — окликнул Роджер. Принц застал О'Кейси, направлявшуюся на одну из бесконечных встреч с войтанцами. Она, очевидно, считала себя группой социальной переориентации в одном лице. Элеонора уже решила для себя, что в Войтане должна быть организована очень надежная правительственная структура, которая будет нести ответственность за ситуацию.

— Да, Ро… ваше высочество? — спросила она второпях. Ее блокнот был заполнен всевозможными заметками, а дней, чтобы все согласовать, оставалось очень мало. “Хорошо бы побыстрее отвязаться от Роджера”, — подумала она.

— Вы когда-нибудь слышали о поэме под названием “Могила ста смертей”?

Элеонора остановилась и проконсультировалась с собственным чипом.

— Знакомое название, но что-то не припомню.

— Или “Каникулы”? — Роджер наморщил лоб. — Или что-то типа “Если?”

— А-а! —лицо Элеоноры просветлело. — Да. Последнее название мне знакомо. А зачем вам?

— Да как вам сказать… — не знал, что ответить, Роджер. — Корд рекомендовал.

О'Кейси весело рассмеялась.

— Это что-то про телепортацию, ваше высочество.

— Я думаю, что он услышал об этом от кого-нибудь, — сухо объяснил Роджер.

— Давайте закачаю в ваш блокнот, — сказала она с улыбкой и переправила файл.

— А зачем вы храните его в своем чипе? — удивился Роджер.

— Мне нравится эта поэма. Впрочем, вы можете поинтересоваться у Панера. Он коллекционирует подобные произведения.

Добреску перебрасывал из руки в руку солидный кусок красноватой руды, рассматривая изобилие красных и черных вкраплений в нависавшей стене.