Энн Маккефри - Заря драконов
Сорка и Шон дружно расхохотались. А потом торопливо объяснили промокшим до нитки зрителям, что смеются они вовсе не над проделкой Карената, а над словами недовольной Фарант.
Шон подал знак своим дракончикам, сидящим неподалеку, и буквально через миг на промокших людей посыпались полотенца.
— Здорово это у вас получается, — с чувством сказал Рэд Ханрахан, вытирая голову.
— Они нам здорово помогают, — кивнул Шон. — Ловят рыбу для наших вечно голодных ходячих желудков. Просто не знаю, что бы мы без них делали.
«Я причиняю столько беспокойства?» — расстроенно спросил Каренат.
— Вовсе нет, глупыш, — поторопился успокоить его Шон. — Ты еще маленький, у тебя хороший аппетит и это наша работа, чтобы тебе всегда было что поесть.
Рэд уже начинал привыкать к странной манере своей дочери и зятя порой говорить что-то ни к селу ни к городу. Он-то уже почти привык, а вот непосвященного человека это совершенно сбивало с толку.
— А ездить на них еще нельзя? — спросил Пас Радаманх.
— Вы же не сядете на новорожденного жеребенка, даже если он и выглядит большим и крепким, — ответил Шон, втирая масло в широкую спину Карената. — Составленная Китти Пинг программа рекомендует выждать целый год. Главное, чтобы их борон-силикатные кости — они, кстати будут покрепче наших, кальцинированных — сформировались так, как надо. Но потом… Вот уж мы повеселимся, правда, приятель? — и он любовно погладил Карената по надбровным дугам.
Запечатление изменило Шона Коннела, как оно изменило и всех остальных драконьих избранников. Особенно явно это было заметно в Давиде Катареле. Юноша, тяжело травмированный физически и морально Первым Падением и трагической смертью Люси Туберман, постоянно чувствовал себя виноватым. Вопреки всякой логике, он презирал себя за то, что остался жив. Даже интенсивная терапия не помогала. С Нитями Давид сражался, как с личным врагом: с ненавистью, на которую было страшно смотреть.
Его возрождение началось в тот миг, когда Полент ткнулся мордой ему в колени. Улыбающийся, счастливый Давид покинул Площадку Рождений, бережно поддерживая своего новорожденного друга. Терри Чернова перестала извиняться по всякому поводу и без повода. Без следа исчезло заикание у Отто Хегельмана, а у Катерины Раделин-Дойл появилась привычка время от времени хихикать без всякой видимой причины.
— Выглядят они великолепно, — сказал Цезарь Галлиани Сорке и Шону.
— Хотя, честно говоря, Дулит Марко будет, пожалуй, не хуже.
— Верно, — ухмыльнулся Шон, — Дулит тоже хорош. Да все они прекрасны. И если они спят, и сыты…
— И выкупаны, и намаслены, и ничего у них не чешется, то они настоящие ангелы, — закончила за него Сорка. — А теперь, любовь моя, — сказала она, игриво толкая Фарант в бок, — почему бы тебе не прилечь отдохнуть?
«Я хочу подождать Карената, — сообщила королева. — Мне нравится к нему прислоняться. Кроме того, мне опять хочется есть».
Засунув два пальца в рот, Сорка оглушительно свистнула. Ее дракончики тут же исчезли.
«Теперь я чистый», — с удовлетворением в голосе объявил Каренат, вылезая из бассейна.
Предусмотрительно предупрежденный Шоном, он не стал отряхиваться. Широко развернув крылья, дракон подставил их ветру. Сорка и Шон тем временем быстро промокнули досуха его подкрылки.
— Шон, пока мы еще здесь, тебе что-нибудь нужно? — спросил Рэд.
— Не-а… — протянул юноша, наклоняясь, чтобы вытереть пазухи когтей.
Создавая из дракончиков драконов, Китти Пинг старалась максимально сохранить внешний вид и физическое строение своих маленьких прототипов. Когти стали одним из немногих исключений. Генетик решила, что для захвата крупной добычи драконам лучше подойдут пальцеобразные когти, а не похожие на клешни коготки дракончиков. — Как только драконы поедят, мы тоже пойдем чего-нибудь перехватим.
— Прекрасная пара, — заметил Пас, когда они с Рэдом, покинув Сорку и Шона, шли на ферму проводить утренний обход. — Если этот бронзовый сможет давать потомство и золотая королева не будет возражать, мы получим первоклассное драконье племя.
— Давайте не будем торопиться, — предостерег их Галлиани. — Цветок Ветра постоянно призывает к осторожности с первой кладкой.
— Она перестраховщица, вот и все, — ухмыльнулся Пас.
Едва зрители ушли, воздух над бассейном наполнился Соркиными дракончиками; и каждый держал в когтях по крупной рыбине. Драконы раскрыли пасти и принялись ловко ловить падающее с небес угощение. Когда Фарант и Каренат перекусили, они ничуть не возражали против отдыха. Каренат, положив свою треугольную голову на передние лапы, вытянулся во весь рост. А Фарант с удовольствием воспользовалась спиной бронзового вместо подушки. Ярко блестели на солнце только что смазанные маслом шкуры.
— Я буду рад, когда они научатся охотиться самостоятельно, — прошептал Шон на ухо Сорке.
— А пока, — девушка потянулась за кувшином с водой, — мы бы с ног сбились без наших дракончиков. Она послала Графу, Эммет, Блейзер и всем остальным маленьким крылатым помощникам свою горячую благодарность. В ответ она получила нечто напоминающее «Пожалуйста».
— Когда строился поселок, архитекторы, разумеется, не могли сделать его удобным для драконов, — заметил Шон, в свою очередь поднося кувшин с водой к губам. — Когда они вырастут, нам придется что-то придумывать. Тут и людей-то негде разместить, не то что наших зверей. — Тебе не кажется, что всем нам было бы удобнее в пещерах Катерины?
— спросила Сорка. — Кэт вчера опять мне про них говорила.
— И мне тоже, — кивнул Шон. — А потом хихикнула.
Зная обычную тему посланий Катерининой королевы, Коннелы переглянулись и дружно расхохотались.
Те, кого избрали драконы, внезапно осознали себя как отдельную, стоящую несколько особняком группу. Причем не только из-за своих новых обязанностей, но и вследствие на первый взгляд неприметных изменений в образе жизни и манерах поведения. Лишь тот, кто Запечатлел дракона, мог понять, что это значит.
Не без гордости Сорка видела, что к Шону обращаются за советом чаще, чем к другим. Он всегда понимал животных. Впрочем, называть драконов «животными» было бы по меньшей мере нелепо.
С того счастливого мига, когда они принесли двух птенцов в свой дом на Ирландской площади, Сорка поняла, что слышит их обоих. Шон же слышал только Карената. Самих драконов это ничуть не беспокоило. Их вообще ничего особо не беспокоило, пока они были сыты и как следует намаслены. Позже, когда контакт Шона и Карената стал сильнее и глубже, девушка перестала слышать их разговоры. Со временем и они с Фарант научились телепатически общаться на своей собственной, так сказать, личной волне.