Энн Маккефри - Заря драконов

Дрейк и Нэд все рассказали Квану, Полу Бендену и Эмили Болл. А потом еще раз — спешно вызванным из лаборатории Бэй и Полу Ниитро. Нэд настаивал, что он своими собственными глазами видел, как Нити падали в траву перед домом, и ничего не происходило. Дрейк подтвердил, что, пролетая над фермой, он не видел характерных следов Падения.

— Я даже не хочу гадать, как ему это удалось, — покачал головой адмирал. — Может, он сумел адаптировать программу Китти Пинг к растениям? Или даже к микроорганизмам? Честно говоря, я в этом сомневаюсь.

— Но я же видел… — не унимался Нэд.

Наступило долгое молчание.

— Нэд, — наконец сказала Эмили, — мы не сомневаемся в твоих словах, но иметь дело с Тедом…

— Вы из гордости даже не спросите его, как ему удалось спасти растения от Нитей? — с возмущением воскликнул Нэд.

— Тут дело не в гордости, — покачала головой Эмили. — Дело в безопасности. Мы объявили бойкот твоему отцу потому, что он не захотел считаться с мнением общего собрания колонистов. Мы не можем делать, что нам вздумается, особенно, если наши поступки отражаются на судьбе всей колонии. Даже если принятое большинством решение тебе не нравится, его, тем не менее, надо выполнять. А Тед Туберман так не считает. Если ты полагаешь, что твой отец изменился, что он пересмотрел свои взгляды, то мы готовы обсудить отмену вынесенного ему приговора.

Нэд потупился.

— Отец не хочет иметь ничего общего ни с кем в поселке, — вздохнув, сказал он. — И тем не менее, он совершил невозможное! Дрейк сам видел…

— Нам всем нелегко, — положила руку ему на плечо Эмили. — Нам бы тоже хотелось, чтобы никакого конфликта не было. Перед лицом грозящей колонии опасности требуются не раздоры, а единство.

— Я верю вам, губернатор, — кивнул Нэд. — Я поговорю с матерью, — внезапно решил он. — Попробую. Посмотрим, что она скажет.

— Порой мне хочется на все плюнуть и уехать из поселка к черту на рога, — прошептала Эмили Болл на ухо Полу Бендену, когда за Набхи Наболом и Бартом Лемосом наконец-то закрылась тяжелая крышка люка.

Она говорила так тихо, потому что все молодые пилоты, входившие к крыло Набхи, собрались пожелать ему счастливого пути. Улыбаясь, они с Полом отошли чуть в сторону, к техникам, пришедшим посмотреть на результаты своих трудов. Ожидание затягивалось. Но вот, когда Эмили уже начала подозревать, что Набхи в последний момент передумал лететь, взревели двигатели, и острое бело-желтое пламя вырвалось из дюз.

Эмили поспешно зажала уши руками. Она не очень-то разбиралась в челноках, но, судя по тому, как радостно замахали руками молодые пилоты, как облегченно улыбался Фулмар, все шло как надо. Величественно и сперва неторопливо «Мошка» начала разбег. Она мчалась все быстрее и быстрее, и через мгновение уже взмыла в воздух. А еще через минуту огонь ее дюз растаял в бескрайней голубизне неба. Механики обнимались, хлопая друг друга по спинам. Это они сделали возможным этот полет.

— Здорово, что мы запустили эту птичку! — воскликнул один из них, поворачиваясь к Эмили. — Эй, чего это с ними? — вдруг спросил он, указывая на скользящую над самой землей стайку дракончиков. — Разве у кого-то сейчас должен родиться ребенок? — недоумевал Фулмар. — Я ничего не слышал.

Пол и Эмили переглянулись.

— Видишь? — показала Эмили, — Они летят прямо к Площадке Рождений!

Крыша над Площадкой была вся облеплена сотнями дракончиков. А у дверей собралась целая толпа людей. Полу и Эмили пришлось немало потолкаться, прежде чем им удалось пробиться внутрь.

— Ну хор собрался! — заметила Эмили, когда они с Бенденом заняли место на краю горячего песка, рядом с Полом и Бэй Ниитро и Цветком Ветра.

Она подняла глаза кверху и там у потолка, на стропилах, снова увидела дракончиков. Они явно не собирались оставить столь важное событие без внимания.

Китти Пинг подробно расписала, кто должен присутствовать при рождении ее питомцев. Шестьдесят мужчин и женщин в возрасте от восемнадцати до тридцати лет, успевшие продемонстрировать умение и способность понимать своих крылатых перинитских друзей, кольцом стояли вокруг лежащих на песке яиц.

— Они же не могут знать, чего мы сегодня ждем? — спросила Эмили, глядя на распевающих дракончиков. — Правда, Пол?

— Молодой Коннел, — адмирал кивнул на стоящего в круге Шона, — заявил бы, что они понимают абсолютно все. С другой стороны, дракончики собираются на любые роды. Они же все вместе защищают своих птенцов от врагов, разве не так? Хотя в таком количестве я, пожалуй, их еще не видел.

Раздался треск, и все разговоры смолкли. Одно из яиц закачалось. Радостно и торжественно звенела песня дракончиков. Треснуло второе яйцо, за ним третье. Внезапно первое яйцо развалилось на куски, и оттуда с жалобным писком, размахивая короткими крылышками, вывалился птенец. Дракончики успокаивающе засвистели. Юноши и девушки в круге стояли, как вкопанные, и Эмили могла только поражаться их отваге. Еще бы, ведь это появившееся из яйца существо ничем не напоминало тех изящных созданий, какие рисовались в воображении губернатора.

Птенец расправил крылышки: они были толще и шире, чем ожидала Эмили. Он выглядел неловким и каким-то угловатым. Он отчаянно закричал, и со стропил Площадки ему ответил многоголосый хор. Жалобно и требовательно пища, птенец, мотая из стороны в сторону непропорционально большой головой, неуклюже заковылял по песку. И вдруг его писк стал радостным, и, сделав еще шаг, он рухнул у ног Давида Катарела.

— Он выбрал меня! — удивленно воскликнул юноша.

— Ну, так принимай его! — крикнул ему Пол Ниитро, жестом посылая к Давиду одного из помощников с миской мелко нарезанного мяса. — Накорми его! Только сам! Корми, и вы станете партнерами!

Встав на колени рядом со своим новым другом, Давид робко предложил ему кусочек мяса, который тут же исчез в пасти маленького дракона.

— Он говорит, что очень голоден! — вне себя от изумления воскликнул Давид. — Он разговаривает со мной! Я слышу его голос прямо у меня в голове! Как вы это сделали?!

— Ну, Китти постаралась! — прошептала Эмили на ухо Полу Бендену.

— Уродливый он какой-то, — заметил адмирал.

— Когда ты сам родился, тоже, небось, посмотреть было не на что? — бросилась на защиту птенца Эмили и сама удивилась своим словам.

Тем временем, громогласно требуя еще миску мяса, Давид повел своего птенца к выходу с Площадки.

— Полент говорит, что прямо-таки умирает от голода, — объяснял он всем и каждому.

Раскололось еще одно яйцо, и маленький бронзовый дракон на негнущихся ногах засеменил по песку прямиком к Петеру Семлингу. Затем тишина. Ничего не происходило так долго, что зрители даже начали волноваться. Только собравшиеся под крышей дракончики сохраняли полное спокойствие.