Энн Маккефри - Драконье пламя

У Киндана глаза полезли на лоб, челюсть отвисла. Но ошеломление длилось всего мгновение. Затем он закрыл рот и кивнул:

— Прямо сейчас и начну.

— Теперь можешь посмотреть, — сказал целитель Вейра, вложив зеркальце в правую руку Кристова.

На выздоровление мальчика ушел почти целый месяц.

Кристов с облегчением узнал в зеркале собственное лицо. Повертел головой — и увидел страшную пятнистую кожу, обтянувшую левую сторону его головы, где некогда были волосы и ухо. Пламя взрыва сожрало плоть.

— Шрамы украшают драконьего всадника, — сказал Д'вин, входя в комнату.

Соня приветливо улыбнулась. Драконий всадник ответил ей горячей улыбкой.

Кристов повернул обезображенную голову к Соне и спросил:

— Ты тоже так думаешь?

— Нет, — призналась Соня. — Но я смотрю в сердце человека, а не на его лицо.

— Как бы то ни было, я не всадник, — сказал Кристов, ни к кому конкретно не обращаясь.

Д'вин пропустил его слова мимо ушей и повернулся к целительнице.

— Он в порядке?

— Вполне.

Д'вин кивнул и снова повернулся к Кристову:

— Почему бы тебе не прогуляться со мной? Я хотел показать тебе то, ради чего ты стольким пожертвовал.

Кристов неохотно пошел за бронзовым всадником.

У выхода Д'вин обернулся и сказал:

— Соня, а ты не хочешь пройтись с нами?

Соня бросила на него странный взгляд, обменялась взглядами с отцом, тот кивнул, и девушка вышла вместе с молодыми людьми. Глаза ее блестели.

Кристов чувствовал, как неудобно натянулась кожа на левой стороне лица и шеи.

— Кожа через некоторое время растянется, — сказала Соня, перехватив его руку, когда он потянулся было растереть болезненные участки. — Лучше ее не тревожить. Отец даст тебе мазь, чтобы смягчать кожу.

Когда они вышли в чашу Вейра, мальчик с раздражением заметил, что ему больно морщиться, а когда он поднимает голову, кожу саднит. Но эти мелочи не шли ни в какое сравнение с открывшимся перед ним видом и в одно мгновение выветрились из головы.

Драконы!

Золотые, бронзовые, коричневые, синие, зеленые — все парили в искусном узоре над чашей, расчерчивая землю тенями от крыльев.

От группы всадников, наблюдавших за воздушными трюками товарищей, отделился пожилой мужчина.

— Они приветствуют тебя, — сказал он Кристову, коротко поклонившись.

Кристов только и сумел что кивнуть в ответ, не способный оторвать глаз от зрелища в вышине. Сколько драконов! Крутятся, переворачиваются, делают пируэты, набирают высоту, уходят в пике — словно вдруг радуга разлетелась по всему небу!

На мгновение Кристов представил себя на спине дракона, свободно парящего в облаках. Он почти ощущал это.

Почти.

— Они прекрасны.

— Да, верно, — согласился мужчина.

Кристов оторвал взгляд от воздушного танца. Незнакомец был сед, с обветренным лицом, худым изможденным телом, но держался он так, что вызывал безусловное почтение. У Кристова расширились глаза, когда он увидел шнур на его плече.

— Предводитель Вейра, — выдохнул Кристов. Он встряхнулся, сразу разозлившись на возникшую в шее боль.

— Простите, я не хотел быть невежливым.

— Все в порядке, — сказал предводитель Вейра Плоскогорье и улыбнулся. Он протянул руку, и Кристов пожал ее. — Я Б'ралар.

— Предводитель Б'ралар, — низко поклонился Кристов. — Спасибо за доброту.

Б'ралар знаком попросил Кристова выпрямиться, сказав:

— Это нам следует тебя благодарить и славить. Кристов так изумился, что Б'ралар рассмеялся.

— Не будь тебя, мы бы остались без огненного камня.

— Но шахта уничтожена! — воскликнул Кристов. — А в Телгаре тоже шахты нет. — Только сейчас до него полностью дошел смысл сказанных им слов. Тогда он расправил плечи и сказал: — Я готов начать все заново, предводитель Вейра.

Б'ралар долго смотрел в глаза Кристову и наконец ответил:

— Вижу, что ты готов. Но мне кажется, тебе следует задержаться у нас еще на некоторое время. — Кристов попытался возразить, но Б'ралар не позволил. — Благодаря тебе у нас огненного камня хватит минимум на месяц. — Он обвел рукой Вейр. — А пока мы хотели бы предложить тебе наше гостеприимство в благодарность за все, что ты сделал. Не спорь, пожалуйста. Это наш долг.

— Но…

— Пойдем на площадку Рождений, — перебил его Д'вин, решительно положив ему руку на плечо. — Там двадцать три яйца вот-вот начнут трескаться.

— Да, идите! — согласился Б'ралар.

Несколько мгновений — Кристов успел по дороге мельком увидеть семь высоких пиков Плоскогорья окружавших плато, от которого и пошло название Вейра — и они оказались в темном коридоре, ведущем к площадке Рождении.

Соня, которая отстала было, чтобы поболтать с кем-то из местных жителей, догнала их на середине пути.

— Гарирт'а купается, — сказала она, подбежав. — Я воспользуюсь моментом, чтобы проведать ее яйцо.

Д'вин хмыкнул.

— Незачем, твой отец уже сказал, что оно в порядке. — Кристову он объяснил: — Мы боялись, что на одном яйце трещина, но оказалось, это просто необычное пятно.

— Мое яйцо, — заявила Соня, проведя пальцами по белой пряди. Д'вин не смеялся. Чуть тише она проговорила:

— Может, это последняя королева Гарирт'ы.

— Ты же не знаешь, — сказал Д'вин.

— Джессала болела два последних Оборота, — сказала Соня. — И последний брачный полет Гарирт'ы был коротким и низким.

— Гарирт'а сильна.

— Она сильна настолько же, насколько сильна ее всадница, — ответила Соня, покачав головой.

Остаток пути по туннелю до площадки Рождений они прошли в молчании.

Темнота, вместо того чтобы сгущаться, начала рассеиваться. Кристов ахнул. Площадка Рождений была освещена не хуже чаши Вейра снаружи.

— Здесь есть система зеркал, направляющих свет на площадку Рождений, — объяснил Д'вин, заметив изумление Кристова. Он покачал головой, вспоминая свою юность. — Сделаны из какого-то металла. Когда становится темно, младшие ученики их полируют.

— Некоторые чаще остальных, — хмыкнула Соня, искоса поглядев на Д'вина.

Д'вин отмахнулся от подколки, признавшись Кристову:

— Наш наставник припасал это занятие для меня.

Соня насмешливо фыркнула, но промолчала. Ее легкомыслие угасло, когда взгляд устремился к дальнему углу площадки Рождений.

— Только двадцать три, — печально сказал Д'вин. — Будь Гарирт'а помоложе, было бы больше.

Яйца высотой были по грудь Кристову. Сложенные вместе, усыпанные крапинками, они блестели, завораживая круговертью света.