Ольга Елисеева - Сын Солнца

— Только вот многие ли доживут до этого счастливого момента? — Проныра теребил жидкую рыжую бородку. — Не прощу Алдерику, что он бросил нас на этого дурня!

Акхан мог быть доволен. Все шло как по маслу. Его план сработал. Однако акалеля заботили легкие отряды, состоявшие из союзных атлан женщин-охотниц за головами. Они, как и Митуса, происходили с черного континента Та-Кем, но их земли располагались южнее, на плоскогорье Афрос. Там они приручали крепких безрогих антилоп с полосатыми задними ногами и круглыми ушами.

Командовала наездницами неистовая Гулит. Соплеменницы говорили, что она царской крови, и при встрече целовали ей колено правой ноги. Только этим и можно было объяснить ее необыкновенную заносчивость. Черная женщина расхаживала по лагерю почти голой, если не считать легких кожаных доспехов, и была красива особой, диковатой красотой тропического цветка. Но Акхан с некоторых пор не любил экзотики.

Между тем во время короткого командования Корхану этот дурачок разделил с ней ложе. А братьям нашим меньшим, как был убежден нынешний акалель, нельзя давать слишком много воли. В противном случае они сядут на шею. Вот и Гулит по темпераментной простоте вообразила, будто теперь она имеет право на каждого следующего предводителя атлан. В ее бесхитростной голове так скреплялся союз между Детьми Солнца и ее народом.

Поэтому после первого же военного совета Гулит заявилась в шатер к акалелю и без обиняков предложила «возобновить договор». На беду Акхан все еще маялся похмельем. Он обошелся с гостьей, может быть, круче, чем она того заслуживала. Схватил за нечесаную гриву и выставил из палатки, крича, что сам выбирает себе женщин, а от черных волос в постели его тошнит.

— Ты за это заплатишь! — шипела объездчица антилоп. — Трус! Как ты смеешь отказывать мне? — Она врезалась ладонями в песок и содрала кожу. — Весь лагерь говорит: боги отняли у тебя детей, потому что ты плодишь чудовищ! Тебе запрещено иметь дело с женщинами…

Акхану оставалось только подивиться, с какой скоростью распространяются слухи. Пару дней назад под Туле прибыл Тикаль, официально представлявший Лунный Круг. Это был неприятный сюрприз. Но, как видно, Мин-Эвра считала, что жрец должен повсюду сопровождать ненадежного акалеля. Не без ухмылки тот подтвердил запрет на сношения с женщинами. Акхан только рассмеялся, показывая, что ему нет дела ни до жреца, ни до его хозяев. Возможно, Гулит действовала по наущению Тикаля и только хотела спровоцировать принца на неповиновение? Сын Солнца отвесил ей пинка и вернулся в палатку.

Теперь перед боем он сожалел о дурном обращении с чернокожей красавицей. Может, стоило говорить повежливее?

Будет плохо, если легкая конница, которой надлежало действовать на флангах, окажется ненадежной в момент сражения. Между тем дикие женщины наводили на гиперборейцев ужас одним своим видом. Поначалу северяне думали, что «девки на антилопах» мажутся сажей, но когда взяли одну в плен и принялись оттирать песком, выяснилось — она от рождения такая. Это повергло простаков в суеверный трепет, и они, не долго думая, сожгли «тварь из преисподней».

Просвещенные атлан тоже не жаловали охотниц за головами. Те бродили по лагерю нагишом, брали что хотели, а когда желали мужчину, просто плюхались ему на колени. Это слегка нервировало даже видавших виды офицеров Акхана. Однако в бою, акалель знал, черная конница ему пригодится. Хотя бы в погоне за отступающим противником. Но будет ли это отступление?

Рано поутру на гребне нижних валов запели жаркие медные трубы и, поблескивая круглыми щитами, из ворот одна за другой стали появляться шеренги гиперборейских воинов. Как всегда, впереди шла тяжеловооруженная пехота — вёльсюнги. Эти бородатые, кряжистые воины в шлемах с бычьими рогами и плотных кожаных куртках мехом внутрь были вооружены двойными секирами и производили впечатление вылезших из-под земли гномов.

Тяжелые конники-герсиры составляли элиту войска и обычно выезжали вслед за пехотинцами. Но сегодня их не было видно. Это встревожило Акхана. Он не любил сюрпризов. За спиной гиперборейцев находилась мощная крепость, из чрева которой, как из кармана фокусника, в любой момент мог выскочить не то что конный отряд — целая армия.

Однако на этот раз случилось непредвиденное. Герсиры были избалованы привилегированным положением. Каждый из них владел небольшой деревенькой (что позволяло содержать тяжелое вооружение, лошадь и двух спутников-воинов). Каждый кичился древностью рода и посчитал себя лично оскорбленным отставкой своего командира Бьерна Медведя. В знак протеста герсиры не двинулись с места, когда ворота для вылазки уже были открыты.

Если б Акхан знал о таком вопиющем поступке вражеских конников, он бы крепко призадумался над хваленой гиперборейской дисциплиной.

Его собственное войско было на редкость пестрым. В нем имелись Дома из всех подвластных Великому Острову земель. И низкорослые метатели дротиков из Хи-Брасил, и длинноногие черные копейщики, бегом догонявшие всадников, и пехотинцы атлан, и боевые колесницы Та-Кем со сверкающими лезвиями на колесах. И, наконец, его собственный любимый отряд кавалерии. Как обычно, только на него Акхан и рассчитывал.

Все это красочное великолепие нагоняло на акалеля тоску. Оно напоминало ему связку отмычек, которыми атлан пытались открыть ворота неприступного города. Пробовали то одну, то другую, но безуспешно. Не было ни Дома Броненосцев, ни Дома Муравьедов, незаменимых при подкопах под стены. Ни Дома Обезьян, штурмующих любые бастионы. Ни, на худой конец, Дома Вепрей — сильной, совершенно безжалостной пехоты из северян-логров, подчинявшихся атлан из особой ненависти к гиперборейцам. Требование перебросить этих головорезов под Туле акалель уже отправил в Дагонис.

А пока приходилось довольствоваться демонстрацией перьев и плевательных трубок, производивших на бородачей-вёльсюнгов не больше впечатления, чем комариное жало на слона. Полуголые враги вообще вызывали у воинов Ареаса презрение: «Надо же, надеть людям нечего! А туда же, воевать лезут!»

Однако сегодня акалель не чувствовал во вражеском войске уверенности. Это неуловимое ощущение, передающееся на расстоянии, он всегда хорошо улавливал, вглядываясь в ряды противника. Обычно воины не думают, полагаясь на командиров и беспрекословно выполняя приказы нижних офицеров. Тогда все идет хорошо. Армия — единый организм, есть голова, есть руки и ноги. Но сейчас, кажется, пальцы не слишком полагались на мозг и как-то странно подергивались, не зная, стоит ли слушаться его сигналов.