Алексей Завальнюк - Великий и Чёрный Инквизитор

– Да что ты себе позволяешь, мальчишка! – вскочил было блондин, но Хабек ударил кулаком по столу.

– Всем молчать! Экзель, твой гнев вполне понятен мне, но не позволяй горю затмить твой разум. Инквизиторы Седьмой Дивизии действовали в согласии с эдиктом Инквизиции. Твоя мать была могущественной Ведьмой и главой Ордена Эмиссаров Элементалистов. Она была заражена и могла подняться в дороге. Ты представь себе, чтобы произошло, привези мы столь могущественного врага.

– Лидер Хабек, всё это дерьмо! Согласно тому же эдикту, все Инквизиторы первого Ранга обязаны пройти Инициацию, которая предотвращает воздействие любых ядов, болезней, проклятий и психических нарушений. Вы хотите мне сказать, что моя мать не прошла повторную Инициацию?

– А ведь верно. Это преподают на первом году обучения. Мальчики, и как прикажете мне это понимать? – Хабек спросил это таким тоном, что в кабинете стало холодно.

Инквизиторы съёжились под взглядом Лидера Конклава, но не сказали ни слова.

– Вон отсюда. Оба! Завтра я решу, как с вами быть. – Дважды повторять не пришлось. Инквизиторы пулей вылетели из кабинета, оставив нас вдвоём.

– Это бесчестно, Хабек! – стоило Инквизиторам уйти, и я дал волю эмоциям. – Как они могли так с ней поступить?

– Экзель, не будь к ним слишком суровым. Я и сам забыл о процедуре, а ведь я, Лидер Конклава. А уж в горячке боя это простительно. Ты даже не представляешь, насколько нам повезло, что эти двое добрались до нас, живыми, да ещё и с такой информацией. Теперь у нас есть план подземелья, точное расположение гнёзд. Всё что нам нужно.

Меня захлестнула обида. Что могла значить для меня информация двух Идиотов, в сравнении с жизнью моей матери?

– Значит, ты не собираешься их наказывать? – слёзы уступали место гневу.

– Не злись на меня, Экзель. Твоя мать отдала жизнь за эти сведенья. Я конечно могу наложить определённые взыскания, но на особо многое не рассчитывай, они Герои.

– Они – уроды! – взорвался я и разрыдался. – Моя мать сражалась до последнего вздоха, а они сбежали! Она прикрывала их спину, а они? Они что сделали, Хабек?!

Хабек положил руку мне на плечо и посмотрел мне в глаза. Увидев боль и ярость, и бессилие перед произошедшими событиями – а именно это сейчас чувствовал Хабек – в его глазах, я устыдился своей детской вспышки ярости.

– Экзель, я Лидер Конклав Великого Ордена Инквизиции Равновесия. Я имею огромную власть, власть равную власти самого Императора. Моя Инквизиция есть моя Империя. Я могу стереть с лица земли города, если мне привидится в них нарушение Договора, я могу отправить на смерть тысячи и тысячи людей, могу я возводить дворцы и крепости, брать в подчинение целые народы. Но на мне лежит чудовищное бремя ответственности. Я не имею право делать всё что взбредёт мне в голову, это неправильно. Я любил твою мать, Экзель. Я полюбил её в тот самый день, когда впервые увидел её. Если бы ты знал, что я хотел сделать с этими идиотами до того как ты пришёл, ты бы пришёл в ужас. Но Лидер Конклава не имеет права проявлять чувства и позволять им возобладать над долгом. У нас с тобой теперь много проблем. Со смертью твоей Матери, ты стал очень уязвим. Конклав наброситься на тебя, и нам следует быть очень осторожными. Ты понимаешь это?

Я молчал. Слёз больше не было, как не было и гнева. В груди осталась только странная щемящая пустота, которую нужно было хоть чем-то заполнить. Хабек был проницательным человеком. Он заметил моё состояние и швырнул мне небольшой кошель, который я машинально поймал рукой.

– Там десять золотых, Экзель. Возьми кого-нибудь из своих друзей, скажешь наставникам, что я отпустил. Иди с ним в трактир и хорошенько помяни свою мать. Я думаю, она это одобрила бы.

Я кивнул и словно сомнамбула поплёлся к выходу. Уже выходя за дверь, я услышал горький смех Хабека.

– Скоро весть о смерти Амиладжар Джемал достигнет ушей самого Императора и герольды будут трубить о ней по всей империи и тысячи колоколов зазвонят траур. Она умерла так же как и жила, ярко, пламенно, и трагично.

Я побрёл в столовую. Урок Сейтиаса только что закончился, и мои друзья уже сидели там, радостно обсуждая что-то своё.

– Экзель, ты вовремя. Мы тут, – Нильсен осёкся, увидев выражения моего лица.

– Что случилось, любимый? – встрепенулась Лита. – Откуда такая боль в глазах?

– Экзель, и правда. На тебе лица нет. Что произошло? – обеспокоено спросил Керин.

– Наставник, я освобождён от сегодняшних занятий. Прошу не ждать меня во время вечернего построения. – Безразличным тоном сказал я и развернувшись отправился прочь.

– Может ты всё-таки объяснишь, что случилось? – Керин выглядел по настоящему встревоженным.

– Завтра, наставник, о смерти Амиладжар Джемал возвестят по всей Империи.

Лита охнула и зажала рот рукой, а Керин лишь покачал головой.

– Храни её боги, Экзель. Я сочувствую тебе, твоя мать была достойным человеком.

– Я знаю, наставник. Я знаю.

Мне срочно требовался хороший собеседник не входящий в мою команду, который смог бы дать мне дельный совет и не засыпать меня сочувственными пожеланиями. Этим человеком был Лайл. Он был одним из самых лучших моих друзей, хотя и не входил в мою команду.

Я уже знал, где находиться его комната и в этот раз вошёл без стука, хотя Лайл настоятельно рекомендовал мне стучать, так как он жил вместе со своей девушкой, единственной Тёмной эльфийкой в Ордене Инквизиции.

Лайл был здесь, Айлен (так звали его девушку), тоже и они яростно спорили о чём-то и даже не заметили моего присутствия. Такие сцены не были редкостью, что Лайл, что Айлен обладали на редкость огненным темпераментом, и разнимать их споры решился бы только безумец. Обычно, когда я заставал подобную сцену, я выходил за дверь на несколько минут, затем возвращался, но в этот раз, я не мог ждать.

– Лайл, мне нужна ваша помощь. Срочно. – Тихо сказал я, но они резко оборвали спор и посмотрели на меня.

– Что случилось, Экзель? У тебя вид, краше в гроб кладут.

– Лайл, моя мать погибла, а мне почему-то не хочется поминать её в одиночку. Не составишь мне компанию?

Айлен покачала головой и опустила взор, а Лайл задумчиво хмыкнул.

– Понятно. Прими мои самые искренние соболезнования. Твоя мать была достойной женщиной. Не зря ей даровали титул и звание Великой.

– Лайл, нужен хороший трактир где за нами не будут следить чужие глаза и уши. Можешь что-нибудь предложить?

– Хороший трактир? Астория и Тюльпан, разумеется. Хорошие цены, приличная еда и выпивка, а самое главное, никаких мордобоев.

Знал я этот трактир. Это был неофициальный форпост Инквизиции. В этом трактире всегда были рады выходцам из нашего Ордена, но там могли оказаться шпионы Конклава. Хотя, с другой стороны, другие трактиры не лучше. Этот по слухам был приличным.