Джеймс Сваллоу - Черная волна

— Какую… работу?

— Я сотворил множество великолепных вещей, — произнес Байл, слегка кивнув в сторону Чейна и остальных Новых Людей. В ответ Чейн изобразил преувеличенно женственную невинную гримаску.

— Ты был на Ваале. Ты видел моих Кровавых демонов.

Рафен содрогнулся от воспоминаний о чудовищных зверях-вампирах, созданных из генетического материала Астартес. Сражение с этими тварями было ожесточенным и кровавым.

— Видел. Мы уничтожили этих поганых выкидышей. Сожгли всех до единого.

Ноздри Байла раздулись от раздражения:

— Нечасто встречаются те, у кого хватает ума, чтобы оценить высокое искусство. Иногда меня переполняет горе при мысли о том, что в этом проклятом тысячелетии нет никого, чей разум смог бы охватить масштаб моей гениальности.

Он подошел к Кровавому Ангелу:

— Я — Повелитель Жизни, Астартес. Прародитель и владыка плоти. Не то, что ваш глухонемой Император, который, ни жив, ни мертв, прячется за армиями измельчавших людишек, которые тем временем распиливают на части трухлявый остов галактики.

— Да ты — пустое место по сравнению с Ним! — прорычал Рафен. — Ты был бы прахом и пылью, если бы Он не коснулся тебя! Император сотворил твой Орден предателей вместе со всеми остальными, из Своей собственной плоти!

— Я сделал то же самое, — ответил Байл, его настроение снова изменилось, — из обломков воссоздал живое, дышащее великолепие. Я вернул к жизни величайшего воина всех времен, после тысяч лет смерти…

Чейн хрипло выдохнул:

— Великого Гора…

Байл кивнул:

— Я воссоздал его.

Рафен слышал темные слухи о возрожденном Горе еще в бытность свою скаутом, но он всегда считал это не более чем пропагандистскими историями, распространяемыми архиврагом. Похоже, он ошибался.

— Ты создал мерзость! Чудовище настолько отвратительное, что даже твои союзники не вынесли его присутствия среди живых!

— К сожалению, это так, — согласился ренегат, — этот неблагодарный душегуб Абаддон должен был приветствовать мое творение с распростертыми объятиями…

— Но вместо этого он послал своих шавок из Черного Легиона убить его и сравнять с землей мою лабораторию. Он назвал это "святотатством", словно такая вещь существует, — фыркнул Байл, — кодекс, мораль, принципы, этика, да называй как хочешь. Это умозрительные конструкции, построенные слабаками, у которых не хватает смелости идти своим путем!

Кровавый Ангел медленно, едва заметно повернулся. Сейчас ренегат стоял совсем близко от него. Он ощутил легкую дрожь и покалывание в пальцах, когда стало ясно, что именно сейчас он может осуществить задуманное. "Я могу напасть. Еще шаг ближе, и в этот раз Чейн не сможет меня остановить". Рафен облизнул губы, дотронулся языком до кончиков клыков. Он задумался, какова на вкус кровь такой твари?

— Я знавал множество слабаков, — продолжал Байл, — многих, считавших себя способными прозреть будущее, но ограничивавших себя путами, которые они накладывали сами на себя, путами так называемого "достоинства"… Твой Император был как раз из таких.

— Ты не имеешь права говорить о Нем! — Рафен не смог сдержаться; ни один Астартес не в силах молчать, слыша, как возводят хулу на его бога.

— Нет? — Байл пристально вгляделся в него. — В отличие от тебя, сопляк, я когда-то ходил по той же земле, что и твой идол. И дышал с ним одним воздухом. И я рассказываю тебе об этом без всякого вранья и уловок. Он никогда не хотел стать тем, что вы из него сотворили! Он не хотел стать вашим божеством. Сама мысль об этом была ему отвратительна! Да если б сейчас он своими глазами увидел рабскую покорность вашего слепого, искалеченного Империума — его бы вывернуло наизнанку.

Он скрестил руки на своей бочкообразной груди:

— Ты можешь называть меня предателем, и, возможно, будешь прав — но я никогда не предавал то, что для меня было правдой. Я никогда не предавал себя. Это ты, Астартес, и вся твоя порода предаете вашего Императора каждым мгновением ваших никчемных жизней!

— Мне плевать, что ты думаешь, — ответил Кровавый Ангел. Байл продолжал, словно не слышал его слов.

— И все же… Он преподал мне урок, который я не мог понять многие годы. По-своему, Абаддон напомнил его мне.

Ренегат, казалось, размышляет вслух, словно в комнате находился он один и обращался к пустоте.

— Этот урок таков: единственное настоящее преступление для того, чей интеллект и искусство не знают равных — заковать себя в кандалы посредственности. Преступление в том, чтобы достичь меньшего, чем можешь достичь.

Он кивнул своим мыслям.

— Поставить себе слишком низкую планку.

Что-то в тоне Байла заставило Рафена насторожиться:

— Во имя Терры, о чем ты бормочешь?

— О, я был очень терпелив. Моя работа была долгой и тяжелой, я знал, что самое трудное впереди — но я готов к этому. Я знаю, что все это стоит затраченных усилий. Когда я творил моих Новых людей, я лишь делал ту же работу, что магистры Орденов Космодесанта и Примархи.

Он снова взглянул на Чейна:

— Но этого было недостаточно, — и я рискнул пойти дальше: клонировал Гора Луперкаля. Я повторил работу вашего Императора и создал Примарха, — Байл усмехнулся, — но даже тогда я ошибался. Потому что понял, что мне суждено не просто сравняться в моем искусстве с Императором и воссоздать его творение, о нет.

Он сделал еще шаг к Рафену, теперь Астартес мог чувствовать запах ржавчины и вонь старой, гниющей плоти.

— Мне суждено затмить его.

Высочайшее самомнение, прозвучавшее в словах ученого, заставило Рафена насмешливо осклабиться.

— Твоя гордыня может затмить небеса! Но она — мелочь по сравнению с твоим безумием.

— Ты не понимаешь. Конечно, не понимаешь. Ты ограничен и не смотришь вперед!

Он прикоснулся к своему лбу:

— Подумай, Космодесантник, подумай! Если мне удалось заполучить образцы ДНК целого Ордена и научиться лепить из них, как из глины все, что мне угодно, кого я могу создать? Примарха? А теперь представь, что я смогу сделать, когда у меня в руках генетическое наследие не одного, а сотен Орденов!

— Нет… — понимание возникло где-то на задворках разума Рафена, и у него перехватило дыхание: догадка была так чудовищна, так неописуемо-ужасна, что разум отказывался принять ее.

— Нет!

— О, да! — рявкнул Байл, ухмыляясь во всю свою волчью пасть, — Я собрал различные генетические образцы каждого из Адептус Астартес, извлек из них нити, которые связывают их с Примархами, а Примархов — с их создателем! Величайшая головоломка, Кровавый Ангел! Извлечь ту часть генетического кода, которая приведет к первоисточнику всего Космодесанта! К прародителю вашего вида, к отцу, создавшему всех нас!