Джеймс Барклай - Крик Новорождённых
— Берегись, Джеред, как бы твоя звезда не закатилась! Пусть у тебя влиятельные друзья, но их не много.
Джеред остановился и обернулся. Он оказался на ступеньку выше этих бездельников и воспользовался своим ростом, чтобы гневно нависнуть над ними, с удовольствием глядя, как бледнеют их жирные щеки.
— Давайте угрожайте, — проговорил он спокойно и негромко. — Я давно не использовал свое право проверять финансы частных лиц. Возможно, мне надо найти время и снова заняться этим приятным делом.
Казначей покачал головой при виде того, как они поспешно спускаются по лестнице — несомненно, чтобы настрочить Адвокату письма с жалобами на его варварское обхождение. Там, где кончалась лестница, площадка в виде галереи составляла три стороны квадрата. От каждой уходили двери и коридоры. На каждом углу стояли стражники, их доспехи ярко блестели в свете множества фонарей. Копья отставлены в сторону, взгляд устремлен прямо перед собой.
— Хоть кто-то тут еще способен выполнять свои обязанности, — проворчал Джеред себе под нос.
— Где Адвокат? — спросил он у ближайшего стражника.
В вопросе не было необходимости. Из открытой двери в центральной части первого коридора на мягкой волне струнной музыки плыл смех. Казначей узнал голос Эрин. Стражник кивнул в ту сторону.
— Она принимает организаторов, господин Джеред.
— Тогда мое лицо будет приятным контрастом, — отозвался казначей.
— Я не получал приказа не пускать других посетителей, мой господин, — согласился стражник.
— Тебе повезло.
Пока Джеред шел по короткому коридору, он пригладил волосы и потер ладонью лицо. Стражники вытянулись в струнку, стремительно салютуя копьями. На мгновение казначей задержался в дверях. Эрин полулежала на горе подушек в центре комнаты. Мужчины и женщины — восемь человек, судя по быстрому подсчету, — распределились вокруг нее. Некоторые стояли, а другие, на его взгляд, находились слишком близко от ее ног. Лизоблюды.
Один — молодой человек, едва вышедший из подросткового возраста, — разлегся перед Эрин. Ее пальцы обводили контуры его мускулистого торса, тогда как другой рукой она подносила к губам кубок с вином. Вдоль стен стояли слуги, приближаясь, чтобы подать фрукты или долить вино. Музыканты сидели справа от дверей и играли нежные мелодии на кифарах и лютнях.
Джеред покачал головой. В последнее время во дворце он часто повторял этот жест. Ему захотелось сплюнуть на пол прямо под ноги. Вместо этого казначей медленно двинулся вперед, заполняя пространство своей внушительной фигурой и заставляя умолкнуть квохтанье разговоров, — что постепенно и произошло. Он остановился в нескольких шагах от беспорядочно расставленных табуреточек и пуфиков. Те, кто стоял, инстинктивно попятились. Джеред был неуместен. Его дорожная одежда не гармонировала с их пышными нарядами, грязь и пыль реального мира оскорбляли их тонкий вкус.
Адвокат повернула голову и улыбнулась. Подняв кубок, она пролила немного вина на грудь своему консорту. Окунув в лужицу кончики пальцев, Эрин по очереди обсосала каждый.
— Мой господин Джеред, прибыл из дальних стран. Какие вести с наших обширных территорий?
Эрин была пьяна, а ее слова больше подходили для произнесения со сцены, чем для приветствия старшего воина. Джеред проигнорировал вопрос.
— Игры? — спросил он, выплевывая это слово, как протухшее мясо. — Кто из этих кретинов уговорил тебя на такое? Одно из этих раздувшихся чучел, которые мне встретились на лестнице?
Лицо Эрин выразило наигранное огорчение.
— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится эта идея?
— Не нравится? Мой Адвокат, эта глупость по своему замыслу и исполнению еще более неуместна, чем строительство новой арены во время правления вашего деда. И мы все читали о том, какие долгие последствия имело его решение.
Ропот протеста пронесся по группе организаторов. Он бросил на них один-единственный презрительный взгляд. Все они были немолоды, слабы разумом и кичились близостью к Адвокату. Эрин уловила их настроение, и ее лицо стало трезветь. Она хотела что-то сказать, но Джеред ее опередил.
— Празднество закончено, — объявил он публике. — Вам пора идти и злоупотребить чьим-то другим гостеприимством.
Это их задело, как он и предвидел. Самозваные сливки общества Эсторра и по этой причине всего Конкорда возмутились и апеллировали к Адвокату. Винный туман у нее в голове, похоже, рассеялся, и она взирала на Джереда со смущением, к коему примешивалось раздражение. Казначей спокойно встретил ее взгляд.
— Если вы не хотите, чтобы этот разговор стал известен большему числу людей, чем следует, то очистите комнату, мой Адвокат, — продолжил он, перекрывая нарастающий шум.
— Не помню, чтобы я обещала вам аудиенцию, казначей Джеред.
— А я не помню, чтобы мой Адвокат становилась жертвой такого слепого безрассудства. Прошу вас, — мягко произнес он. — Сейчас.
Эрин смерила его взглядом. Он увидел едва заметный кивок.
— Я снова призову вас всех утром, — пообещала она. — Прошу прощения за неуместное вторжение моего казначея.
Среди организаторов раздалось облегченное хихиканье. Джеред с трудом сдержал ярость, продолжая смотреть в глаза Эрин. Консорт неохотно выскользнул из игривых объятий Адвоката и встал. Проходя мимо Джереда, он бросил на него недовольный взгляд.
— Адвокат принимает решения исключительно на благо Конкорда. Мы вправе праздновать наши триумфы, — проговорил он ломким голосом, который оказался неожиданно высоким для его телосложения. — Тебе следовало бы поду…
Джеред схватил консорта за подбородок, с силой закрыв ему рот, и поволок к дверям, приговаривая:
— Никогда не стану выслушивать советы недочеловека, который к тому же лишится яиц, если, к нашему изумлению, окажется способным заделать ребенка. Не уверен, что она не сделала ошибки, когда выбрала тебя. Твой голос звучит так, как будто их уже отрезали. Вон! — Казначей вытолкнул консорта за дверь, так что тот отлетел к противоположной стене коридора. — Вон!
Джеред повернулся и захлопнул дверь, успев уловить плохо скрытую ухмылку на лице стражника. Консорт напоследок одарил его убийственным взглядом. Пусть попробует! Джеред прошагал обратно к Адвокату, ожидая ядовитой отповеди и видя веселую улыбку. Он давно знал этот прием и постарался не растерять запал.
— Ах, Пол, тебе не следовало бы так обращаться с моим новым возлюбленным. У него такой тонкий ум.
— Никакого ума я не заметил, — проворчал Джеред. — И буду обращаться с недоумками, которыми ты себя окружила, именно так, как они того заслуживают.