Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

— Не четкий процесс? — злобно исторгаю я, — я думаю, что Сердце Джунглей было несколько неожиданным, не так ли? А что насчет атаки эльдар на транспорт? Неудобство? А крушение шаттла на Гиперноле?

Он не отвечает, просто продолжает решительно маршировать по коридору. Затем мой разум осознал то, что он сказал ранее.

— Вы сказали "срежиссированы", — повторяю я, удивленный тем, что могу стать еще злее от того, что этот человек сделал с нами.

— Да, — признается он, глядя на меня через плечо, — по большей части, я выбирал ситуации, которые создадут необходимые условия, но кое-что было подстроено преднамеренно. Падение шаттла было одной из таких ситуаций. Разве можно было надеяться, что такое произойдет само по себе?

Это меня просто добивает, что-то внутри ломается. Я прыгаю вперед, хватаю Шеффера за плечо и разворачиваю его. Прежде чем я успеваю что-то сделать, он тыльной стороной руки залепляет мне пощечину и практически сшибает с ног. Самое это действие ошеломляет меня так же, как и боль — я никогда раньше не видел, чтобы он ударил штрафника "Последнего шанса", который не атаковал его первым.

— Сохраняйте дисциплину, лейтенант Кейдж, — холодно замечает он, глядя на меня с тем самым ледяным блеском своих глаз, — я больше не потерплю нарушения субординации.

От всего этого я только наполовину шокирован. Наши подозрения росли, особенно в последние несколько месяцев, но размах, с которым Полковник создавал и манипулировал событиями, — в него просто нельзя было поверить. Я начал задумываться, а как часто он такое проделывал раньше? Сколько раз он убивал тысячи солдат, чтобы найти лучших, величайших последних героев? Сколько еще раз он провернул такое? Это кажется столь беспощадным, столь безучастным, но какая-то часть меня понимает его. Мы живем в беспощадной и равнодушной галактике, и если остальные задачи столь же важны, как эта, чтобы спасти целые миры, я почти готов простить его. Почти. И все же, это не объясняет, почему с начала миссии он стал таким скрытным. Он действительно считал, что мы повернем, когда осознаем каковы ставки? Или он настолько плохо думал о нас, что не верил, что нам хватит благородства и смелости с желанием драться во имя спасения целого мира, за сотни тысяч гвардейцев и флотских, которые положили свои жизни, пытаясь взять это место силой? Мы идем в обиженном молчании.

НАЙДЯ комнату, похожую на заброшенный архив, мы спрятались и начали формулировать следующую часть нашего плана. Ряди и ряды пергаментов, инфопластин и дисков-кристаллов окружают нас бесконечными полками. Спрятавшись среди шатающейся массы информации, мы собрались вокруг побитого деревянного стола, пристально вглядываемся в план внутренних построек Коританорума, который, словно магически появился из широкого рукава Гудманза.

— Наш благотворитель что-нибудь говорил по поводу этого? — спрашивает Лорон, склонившийся над схемой на дальнем краю стола.

— Мы работаем сами по себе, — отвечает Полковник, качая головой. Все взгляды устремляются к Гудманзу.

— Это будет непросто, — тяжело произносит он, делая глубокий вдох, — чтобы открыть ворота, требуется сканирование сетчатки.

— И что? — спрашивает Лори, глядя через стол, куда она забралась на край и согнулась над картой.

— Помните, на первых воротах, сканер считал отпечатки пальцев офицера безопасности? — спрашивает он, и мы согласно киваем. Кто мог забыть этот жуткий эпизод?

— Так вот, у этих ворот есть аппарат, который сканирует сосуды крови в вашем глазу.

— В глазу? — восклицает полностью опечаленный Страйден. Он начал было уже снова веселиться, думаю я, после этого ужасного случая с женщиной.

— Это будет еще сложнее, чем заполучить руку!

— Забудьте о глазе, — тихо говорит Полковник, и мы смотрим на него, он сидит чуть в отдалении от стола, на подбитом кресле, поставив локоть на подлокотник и подперев правой рукой подборок, — мы сделаем проще.

СЕЙЧАС, я не могу сказать, что предложенное Полковником будет легче, но это определенно намного проще. Когда мы приближаемся к оружейной, снаружи стоят двое гвардейцев с лазганами наготове. Они немного расслабляются, когда видят униформу Полковника, — старшего офицера безопасности, — но все равно стоят навытяжку. Полковник подходит к объективу оптикона рядом с бронированными дверьми в склад оружия.

— Цель вашего посещения, — произносит бестелесный голос из решетки спикера над оптиконом.

— Разрешите войти? — спрашивает Полковник, практически идеально имитирую шипящий акцент тифонцев.

— Нам приказано, никого не пускать внутрь, — отвечает гвардеец изнутри.

— У меня есть письменное разрешение, — говорит Полковник, размахивая стопкой солидно выглядящих листов, которую мы позаимствовали из инфо-библиотеки. Пока ожидаем решения охранника, проходит почти полминуты. Беспечно пожимаем плечами перед двумя гвардейцами.

— Есть приказы — давайте на них посмотрим, — наконец произносит он, с громким лязгом падает запирающий стержень, и дверь на силовых петлях открывается. Полковник целенаправленно шагает внутрь, дверь, скрипя, закрывается за ним. Страйден нервно почти перепрыгивает с ноги на ногу, и я бросаю строгий взгляд на него, надеясь, что он успокоиться, прежде чем вызовет подозрения у гвардейцев. Я ощущаю, как ручейки пота бегут по правой лопатке, мне приходится воевать с собственным беспокойством, надеясь, что это будет не заметно.

— Что-то он там долго, а? — комментирует один из гвардейцев, оглядываясь через плечо на тяжелую дверь. Я просто бормочу что-то неразборчивое, и согласно киваю, не доверяя своим лингвистическим способностям исполнить роль тифонца. Возможно, это был умный ход, оставить Лорона, Лори и Гудманза в зале архива. Этих гвардейцев, кажется, уже ввели в курс дела, и им должны были сказать, чтобы они проверяли любых странных людей с бледной кожей и в компании с техножрецом. Я подозреваю, что план Полковника на данный момент лучший, нет ни единого шанса провернуть какой-нибудь хитрый трюк в последнем туннеле.

Неловкое молчание прервано шипением снова открывающейся двери. Там стоит Полковник с компактным стаб-пистолетом в правой руке, громоздкий глушитель навернут на дуло.

Болтливый гвардеец оглядывается, его глаза расширяются от удивления за секунду до того, как первая пуля взрывает ему голову. Весь пол справа от меня заливает кровью и мозгами. Другой быстро разворачивается, но его лазган только на полпути, когда следующий выстрел попадает ему в грудь и откидывает обратно на стену.