Анатоль Нат - Долгое путешествие на Юг.

— Вообще-то, я не торговец, — мрачно заметил Сидор. — Мне больше нравится быть путешественником, и лишь потом купцом. Или, на худой конец, садоводом, ягоду свою выращивать, вино делать, коньяк, водку.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся от недовольного Сидора Ведун. — Гуляй, путешествуй, а заодно и продавай то, что у других нет, а у тебя полно. Вот и будет тебе на что бродить.

— Тебя послушаешь, так нет ничего проще, — мрачно прокомментировал его завлекаловку Сидор. — А ты Иван представляешь хотя бы, как это я вступлю там, в права своей якобы собственности? Каким образом? Вот так приду и скажу, что я, мол, такой и такой-то, а это, мол, всё моё, и я имею на него полное право? А если завтра другой такой придёт и точно так же заявит права? То и что?

— Да любой нормальный человек просто пошлёт такого пришельца нах…й и будет прав.

— Не просто так, — Ведун подошёл к столу в гостиной и присел на колченогий табурет, который Сидор никак не мог выбросить. С удовольствием вытянув ноги и сладостно потянувшись, он медленно повторил. — Не просто так. А только по предъявлению фамильного перстня Вехторов, являющимся опознавательным знаком. Ну и бумаг, соответствующих, что ты мол, такой-то и такой-то, заверенных герцогской печатью. Что у тебя, кстати, имеется в наличии.

— Причём, заметь, даже не обязательно предъявлять подлинники, поскольку это чревато их, вполне вероятной утерей во время путешествия. Достаточно и заверенных нотариально копий. В чём у тебя, опять же, нет проблем, — усмехнулся Ведун, глядя насмешливыми глазами на мрачного Сидора. — Опыт предъявления таких бумаг уже имеешь.

— Думаю, заверение от имени руководства известнейшего и крупнейшего банка Левобережья "Жемчужный" будет достаточно? — ехидно подмигнул он ему.

— Ну да, — скептически настроенный Сидор никак не разделял его веселья. — Только, вот, где бы ещё взять тот перстень, — подозрительно глядя на Ведуна, недовольно заметил Сидор. — Или что? И он у вас уже припасён?

— У нас нет, — отрицательно покачал головой ведун. — А вот у Советника, есть.

— И что же он от меня потребует, за этот свой перстень? — мрачно глядя на Ведуна, тихо поинтересовался Сидор. Похоже, было, что его окончательно обложили со всех сторон и старательно загоняли в ловушку.

— Его интересует восстановление баронства Вехтор. Это цель его жизни.

— А я значит, средство? — мрачно переспросил Сидор.

— Значит так, — согласно кивнул Ведун. — И пока это явно не противоречит твоим планам, я бы попросил тебя ему не отказывать.

— А ты естественно знаешь мои планы, — скривился Сидор. — Ладно. Я согласен. Посмотрим эти его владения. Если время будет, — насмешливо добавил он, глядя с ухмылкой на Ведуна.

— Сидор, Сидор, — расстроено покачал головой тот. — Из-за одной взбалмошной девчонки, ты ставишь под удар все наши планы по целому баронству.

— Ваня, Ваня, — покачал осуждающе головой Сидор. — Что мне это ваше баронство? И что мне эта взбалмошна девчонка.

Ведун, насмешливо хмыкнув, не стал больше вдаваться в дебри психоанализа, а сосредоточился на целях и задачах, требуемых для решения в данной экспедиции, оставив на потом решение личных проблем самого Сидора.

Сидор обречённо вздохнул. Похоже, сегодня ему уже не поспать.

Наконец-то эта сумасшедшая неделя, посвящённая подготовке новой экспедиции закончилась. Время, несущееся бешеным галопом, накануне перед отъездом, неожиданно остановилось и оказалось, что всё уже к отправлению готово и заняться, в общем-то, больше нечем. Единственно оставалось только заскочить домой в землянку, где временно, до нахождения более пристойного жилья, поселилась и всё никак не могла выехать баронесса. Ну и захватить кое-какие необходимые в пути вещи, мелочи, забытые впопыхах сборов.

— Ого, — удивлённо заметил Сидор, закрывая за собой дверь землянки и вдыхая аромат каких-то тонких, нежных духов, пропитавших, казалось бы, каждый кубический вершок помещения. — Вы кого-то ждёте, баронесса? — равнодушно поинтересовался он у стоящей в дверях своей комнаты баронессы, проходя к себе, и оставляя за собой открытую дверь.

— Вы знаете, господин Сидор, — негромко проговорила баронесса, появляясь в дверях его комнаты и застывая статуей на пороге. — У меня сегодня важный день.

— И что же, — равнодушно поинтересовался Сидор, скрываясь с головой под кроватью и стараясь что-то оттуда вытащить. — Какой-нибудь ваш местный праздник?

— Можно сказать и так, — грустно улыбнулась баронесса. — Правда, я думала, что он будет совсем не такой, но что уж тут поделаешь. Судьба. Приходится идти на компромиссы.

— Ради сохранения родового имения приходится идти на жертвы, — задумчиво проговорила она, не сводя с Сидора своих пронзительно голубых, широко распахнутых глаз.

Не дождавшись никакой ответной реакции, она, заметно нервничая, продолжила:

— Вы знаете, господин Сидор, я тут подумала и решила, что мне необходимо расстаться с невинностью.

— Чего? — удивлённо повернулся к ней Сидор. — С чем расстаться? — растерянно посмотрел он на неё.

— Вы слышали с чем, — раздражённо поморщилась баронесса. — Не делайте вид, что ничего не поняли. Я долго думала, господин Сидор, — немного помолчав, продолжила она, — и пришла к выводу, что есть вещи, которые необходимо сделать. Нравятся они вам или нет, неважно.

— Бросьте, баронесса, — тихо и как-то устало, проговорил Сидор. Запихав в мешок последние вещи, валявшиеся на кровати, он снова повернулся к ней. — Никто этого от вас не требует. В конце концов, Вам надо поддерживать одну только видимость супружеских отношений, а никак не исполнения супружеских обязанностей. И никто Вас к этому принуждать не будет.

Видимость есть и этого довольно. Так что расслабьтесь и успокойтесь, никакого насилия над вами не будет. Вам не придётся спать с прислугой, чтобы спасти своё баронство. И как вы не раз отмечали, бывший золотарь, это не шляхтич.

Мне не меньше Вашего противно это супружество, но меня просили потерпеть немного, пока не утрясутся какие-то важные дела в вашем баронстве. Поэтому, как и обычно, в последнее время, вы будете ежедневно получать по утрам от "влюблённого" мужа букет полевых цветов и мелкие дорогие подарки. И, убедительная к вам просьба, постарайтесь всё же изображать любящую жену, а не медузу Горгону, особенно в общественных местах. Иначе вся наша маскировка, псу под хвост, — невольно раздражаясь, сердито заметил Сидор, выходя из комнаты и бросая мешок возле входной двери.

— Я прошу у Вас прощения, барон, за те обидные слова, которыми в пылу ссоры оскорбила Вас, — тихо проговорила баронесса, повернув вслед ему голову.