Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус
— Патриот-капитан, не верю своим глазам, — прошипел Кариф. — Ты вероломный предатель Империума человечества.
Гуссеф засмеялся.
— Схожесть между нами вас раздражает, комиссар. Это самое забавное. Как вас зовут? Вы не востроянец.
— Между нами нет ничего общего, предатель.
Себастев посмотрел на Карифа, его лицо было искажено гневом.
— Как скажете, — ответил Гуссеф, потом снова обратил внимание на полковника. — Похоже, полковник, в этой комнате хватает Имперских рабов, омывших руки в крови по вашему приказу. Наверное, им стоит подраться между собой, за честь, которая им возможно выпадет. Неплохое будет развлечение. Конечно, если вы меня убьёте, то никогда не откроете чемоданчик, который так интересует вашего человека-машину.
Гуссеф кивнул головой в дальний угол, где лорд-мистик Политнов чем-то увлеченно занимался. Техножрец обратил внимание на чемоданчик и сейчас пытался открыть его, в то время, как остальные были заняты разговором. Несмотря на все свое мастерство в обращении со всем механическим у него ничего не получалось.
— Что у вас там, инженсир? — спросил Кабанов.
Политнов повернул укрытую капюшоном голову в сторону полковника.
— В ящике лежит, что-то тяжелое. Здесь установлен механизм, исключающий его взлом. Если я попытаюсь открыть его, не зная верного кода, то механизм уничтодит содержимое. Мне кажется, что чемоданчик содержит что-то, имеющее стратегическое значение.
— Вы можете как-то обойти этот механизм? — спросил Кабанов.
— С тем оборудование, что у меня под рукой — нет, полковник. Необходимое оборудование находится в Саддисваре, на заводе механикусов.
— С чего вы решили, что нам не наплевать, что там внутри? — проревел Кариф, вышел вперед, готовый достать цепной меч. Полковник положил руку ему на плечо.
— С чемоданом или без, — сказал Гуссеф, — я первый патриот-офицер, попавший к вам, идиотам, живым, и таким я намерен остаться. Свяжитесь с командованием в Саддисварре и сообщите, что захватили меня. Установить связь теперь будет намного легче, вы это сразу заметите.
Вперед вышел лейтенант Курицын.
— Вы хотите сказать, что отключили устройство, создающее помехи? Где оно?
— Глушилка? — с издевкой переспросил Гуссеф. — Я не могу вам сказать. Просто вызовите командование. Может быть я ваш единственный шанс вернуться к своим.
— Инженсир, — сказал Кабанов, — по вашему мнению коробка может содержать в себе заглушающее устройство?
— Да, полковник. Чтобы работать эффективно его нужно подключить к большому количеству воксов, но само устройство может поместиться в этот чемодан.
— Это устройство в чемодане, патриот-капитан? Прекратите играть в игры.
— Больше я ничего не скажу, полковник. Свяжитесь с Саддисварром, если не хотите, чтобы ваши люди погибли здесь, когда бронетехника АНД войдет в город, а произойдет это уже очень скоро.
— Хорошо, — сказал Кабанов. — Хватит разговоров. Где главный переговорный пульт? Я хочу немедленно поговорить с командованием двенадцатой армии.
— Пульт на верхнем этаже, сэр. — сказал Себастев. — Я могу отвести вас туда.
— Хорошо, капитан. — сказал Кабанов. — Без моего личного разрешения пленника не убивать. Любой, кто попытается это сделать будет казнен комиссаром Карифом, за неподчинение прямому приказу. — Кабанов перевел взгляд на Гуссефа и добавил. — Скоро мы узнаем, вероломный подонок, будешь ты жить или умрешь.
По приказу Кабанова Курицын занял место за пультом и начал настраивать передатчик.
— Шестьдесят восемь-пять — штабу. Это шестьдесят восемь-пять, вызываем штаб командования. Вы нас слышите?
В ответ звучали только свист и шипение, больше ничего, ответа не было. Курицын снова подстроил передатчик и повторил вызов, но результат был тот же. Он повернулся к Кабанову и сказал.
— Не знаю, что и думать, сэр. Наверное, из-за погоды. Даже с таким мощным передатчиком, атмосфера планеты не пропускает сигнал на большие расстояния. С нашей стороны все не так плохо, но за погоду над Текисом я не могу ручаться.
Как только он закончил предложение из динамиков панели послышался слабый голос.
— Командования…восемь-пять…
Курицын спешно настраивал аппаратуру волну, надеясь не потерять сигнал прежде, чем сможет его зафиксировать. Вскоре голос зазвучал громко и отчетливо. Кабанов заметил, что на лице Курицына отразилось глубокое облегчение.
— Это штаб командования. Слышим вас, шесть-восемь-пять. Ваше имя и звание.
— Штаб, это лейтенант Олег Курицын, говорю от имени полковника Максима Кабанова, командующего офицера шестьдесят восьмого пехотного полка первенцев. Полковник здесь и хочет поговорить непосредственно с генералом Властаном.
— Хорошо, лейтенант. У меня горит глиф шифрования. Подтвердите, что у вас он тоже зажжен.
Кабанов наблюдал, как курицын изучает панель в поисках глифы, которая указывает, что передача зашифрована, обеспечивая невозможность подслушать разговор. На левой стороне панели глиф горел зеленым светом.
— Глиф горит, штаб. Шифрование активно, подтверждаю.
— Принято, лейтенант. У меня есть прямой приказ, перенаправлять любые переговоры с полками из вашего сектора прямо на персонал генерала Властана. Ожидайте дальнейших инструкций.
После секундной тишины заговорил другой голос.
— Это лейтенант Балкариев из персонала по связи. Генерал уже идет. Пока что доложите обстановку.
Курицын посмотрел на полковника, тот ответил кивком.
— В данный момент пятая рота заняла восточный Налич. Силы АНД окопались в западном Наличе. Мост между частями города разрушен противником. С текущего местоположения мы не можем перейти на другую сторону реки. Численносто личного состава сократилась… — Курицын вытащил из кармана обрывок пергаментной бумаги и прочитал, — Снизилась до ста одиннадцати человек, восемнадцать из них серьёзно ранены. Присутствие повстанцев на этом берегу уничтожено. Гражданские, оставшиеся в городе сейчас под стражей. Мы так же взяли пленного, который настаивает, что является членом Даниккийской специальной патриотической службы. Так же он настаивает на том, что обладает чем-то стратегически важным для обеих сторон.
— Понял вас. Секунду, лейтенант. Прибыл генерал Властан и он желает поговорить напрямую с полковником Кабановым.
Курицын встал, освобождая место Кабанову. Кабанов осустился на стул и тут же почувствовал, как его тело расплылось на стуле. Он и не подозревал, как сильно устал. Теперь, когда его ноги отдыхали впервые за несколько часов, он побоялся, что его придется тягачом вытаскивать из кресла. Мышцы ныли, и он долго не спал. Он заставлял себя не показывать этого на людях.