Ник Кайм - Саламандры

— Ты уверен в этом, брат? — спросил Ба'кен.

— Нет, — откровенно ответил Дак'ир. — Лишь пламя битвы может закалить капитана. Он или сгорит, или переродится заново. Таков путь Прометея.

— Слова настоящего философа, — криво усмехнулся Емек.

Дак'ир повернулся к нему, но тут массивные ворота на дальнем конце палубы начали открываться. Ворота вели во внутренние покои крепости-монастыря и в Пантеон. Ту'Шан и совет были близко, так что Дак'ир ограничился несколькими словами.

— Слова твоего сержанта, — поправил он. То, что было сказано дальше, относилось и к Ба'кену: — Чьи приказы нужно исполнять.

Оба Саламандра кивнули. Остальное отделение Дак'ира сделало то же самое. Время для разговоров подошло к концу. Ворота со скрежетом открылись. Появился магистр ордена.

Ту'Шан шагал во главе совета Пантеона, облаченный в полные боевые доспехи. Широкая мантия из шкуры дракона развевалась, точно живая, при каждом его шаге. Глубокие глаза горели всей внутренней мощью недр Смертного Огня. Третья рота была собрана в полном составе. Даже ветераны братья Амадей и Ашамон заняли место среди своих братьев Саламандр. Пара дредноутов возвышалась непоколебимо и уверенно рядом с передним тактическим отделением, которым командовал Агатон. Брат Ашамон был дредноутом-броненосцем. Электрические разряды оплетали его сейсмический молот с присоединенным к рукояти мелтаганом. Пламя запальника сонно мигало у огнемета, прикрепленного к похожему на клешню силовому кулаку.

Окруженный по бокам отделением Огненных Змиев, громко лязгающих в своих терминаторских доспехах, Ту'Шан шествовал по широкому проходу во главе совета. Свободный проход делил отделения роты на два равных полукруга и предназначался для десяти ветеранов первой роты, которых сопровождал сам Претор. За магистром ордена шел Вел'кона, старший библиарий и непосредственный начальник Пириила. Эпистолярий шагал рядом с Элизием и Н'келном, зажатыми по обе стороны Огненными Змиями. Остальные магистры были либо заняты делами на поверхности Ноктюрна, либо вели операции в далеких звездных системах.

Внимание Дак'ира было приковано главным образом к Элизию, пока воинский эскорт проходил мимо, чтобы занять свое место впереди третьей роты.

В руках капеллан держал ларец Вулкана.

— Приветствую вас, братья! — Могучий голос Ту'Шана раскатился по обширной причальной палубе, долетев до каждого уголка и приковав всеобщее внимание. Даже в окружении членов совета Пантеона, величайших из воинов ордена, Ту'Шан смотрелся внушительно и грозно. В глазах магистра ордена светились сила и страсть Вулкана, мудрость и дух примарха.

— Совет сверился с «Книгой огня», и священные страницы принесли нам весть, — закончил он хмуро. Других преамбул не последовало. Ту'Шан, больше привыкший действовать, чем разглагольствовать, жестом пригласил Элизия.

Капеллан коротко склонил голову и вышел вперед, чтобы его увидели все собравшиеся.

В полном молчании Элизий обвел взглядом Саламандр, дабы те прониклись важностью момента и осознали, что капеллан всегда бдителен. Предстать с нечистой душой перед Элизием было бы страшной ошибкой. Он обожал прижигать и сдирать кожу для установления благочестивости в воинах. Помогали ему в этом хирургеоны-дознаватели — безмозглые сервиторы, которых Элизий собственноручно переделал. Не все, кто входил в его реклюзиам, возвращались обратно. Однако выдержать мастерство Элизия значило, что тебя вообще не в чем упрекнуть… по крайней мере, пока.

Элизий был всего лишь одним Саламандром. Но все без исключения боевые братья, взиравшие на капеллана, ощущали его присутствие точно клеймо из холодной стали, которое, того и гляди, раскалится.

— «Когда небо покраснеет от крови и гора Кузницы оставит своих сыновей, Вулкан укажет нам путь», — процитировал Элизий. В голосе капеллана слышались твердые нотки, похожие на раскаленные шипы его исповедальных инструментов.

Элизий пристально всматривался в обращенные к нему лица.

Печати чистоты целыми гирляндами украшали кобальтово-черный доспех капеллана. Обетные цепи свисали с наплечников, нагрудника и горжета. Они даже были прикреплены к боевому шлему: изображения молотов, драконов и имперского орла.

— Небо окровавлено, — продолжил он. — Смертный Огонь оставил своих сыновей. — Брат-капеллан сжал кулак, чтобы подчеркнуть свой религиозный пыл. — Так написано в «Книге огня», которую оставил нам примарх. А этим, — Элизий воздел найденный на «Архимедес Рексе» ларец, точно священный символ веры, — он указал нам путь.

Элизий опустил ларец и разжал кулак.

— Галактические координаты, спрятанные в зашифрованных символах ковчега, указывают на участок пространства, — объяснил капеллан, сменив религиозный пыл на прагматизм. — Там, на границе Вуали, в сегментуме Темпестус, лежит система, погруженная во тьму варп-штормов и отрезанная от света Императора многие тысячелетия. — Глаза капеллана за череполикой маской вспыхнули. — Мы поднимем над ней озаряющий факел, братья. Штормы улеглись, и путь снова свободен. Взгляните на небо Ноктюрна! — Подвижный как ртуть капеллан легко вернулся к религиозному воодушевлению, ткнув руками вниз, указывая в сторону материнской планеты. — Кроваво-алая дымка пятнает наше зловещее солнце. И рисунок этих пятен совпадает с созвездием той самой системы. В самом центре этого звездного узора находится единственная планета — та, что была потеряна для имперских архивов больше чем на десять тысяч лет, — Скория. Мне не нужно объяснять вам важность этого.

По палубе прокатился гомон недоверия. Элизий не стал утихомиривать боевых братьев. Более того, казалось, он испытывал удовольствие от нарастающего энтузиазма.

Дак'ир был поражен не меньше остальных. Они, что, как-то узнали судьбу самого Вулкана? Именно это имел в виду капеллан. Это было всего лишь предположение, но все же.

При всей потенциальной грандиозности открытия лицо Ту'Шана оставалось непроницаемым. Дак'ир уже потом узнал, что луч света из горы отразился от частиц пыли, оставшихся от последнего извержения, и создал псевдозвездное изображение, о котором говорил Элизий. Феномен, без сомнения, был небывалым. Его приняли за знамение великого открытия или близкой гибели — Дак'ир не мог сказать наверняка. Однако он точно знал, что если есть хоть малейший шанс найти Вулкана или узнать о его судьбе, то Саламандры не упустят его.

Дальше Элизий коротко сказал о стойкости и очищающем пламени битвы. Все эти пылкие слова Дак'ир знал наизусть. У него голова шла кругом от того, что стало известно и что еще будет. Когда капеллан закончил и Н'келн вышел вперед, чтобы обратиться к Саламандрам, брат-сержант уже точно знал, что это будет.