Ник Кайм - Саламандры
Дак'ир неохотно занял место в круге телепортатора.
— Остается надеяться, что вести из Пантеона будут добрыми, — пробормотал он и сжал зубы, когда Аргос запустил телепортацию. Металлическая токопроводящая пластина под ногами Саламандр вспыхнула, словно магний, и мир вокруг сержанта наполнился светом.
Телепортация заняла мгновение, и вокруг проступили края приемной площадки. Это была одна из десяти переходных точек внутри телепортариума крепости-монастыря на Прометее. Призрачные испарения варпа скатились с шестиугольной плиты, достаточно большой, чтобы вместить целое отделение терминаторов, чего уж говорить о трех боевых братьях в силовой броне.
Разряды энергии с треском вспыхнули и рассеялись по трем токопроводящим балкам, дуги которых загибались над площадкой, словно сложенные щепотью пальцы. Глушители варпа, психические буферы и другие предохранительные устройства стояли на своих местах на тот маловероятный случай, если что-то пойдет не так.
Дак'ир на этот раз пришел в себя после переноса довольно быстро. Зная, что произойдет, он приготовился, и благодаря ноктюрнскому стабильно работающему комплексу телепортации процесс прошел гладко. Автоматические орудийные сервоустановки опустились, не зафиксировав угрозы. Дак'ир сошел с площадки телепортатора и направился к причальной палубе, где уже собирались Саламандры.
Причальная палуба была огромной; к ней вели открытые взрывостойкие двери. Те Саламандры, кто уже перенесся на Прометей или, вероятно, и не покидал его, собирались небольшими группами, вполголоса возбужденно обсуждая возможные последствия того, что обнаружит Пантеон. Одни готовили оружие, проверяя и перезаряжая его с методичной четкостью. Другие преклонили колени в одиночестве, давая предбоевые обеты и прижимая к губам символы молота Вулкана. Повсюду звучало имя примарха.
В большой секции ангара стояли восемь «Громовых ястребов» с выпущенными посадочными опорами. Бригады сервиторов и людей-инженеров под руководством следящих за ними технодесантников готовили корабли к отлету. Толстые шланги, по которым закачивалось топливо в баки кораблей, извивались по палубе; в термоядерных реакторах запускали рабочие процедуры; массивные гусеничные подъемники перевозили тонны боеприпасов; в приемники боепитания вставляли тяжелые барабанные магазины; огромные батареи носовых орудий заряжали под завязку. Технодесантники распевали литании духам машин; стайки обетных сервиторов и киберчерепов помогали им в благочестивых трудах; человеческие палубные бригады очищали и проверяли десантные отсеки; приборные доски, которыми были усеяны изнутри кабины, осматривали и прогоняли через обстоятельные протоколы активации; турбовентиляторы запускали на малой тяге, чтобы проверить их работу; и каждый квадратный сантиметр обшивки кораблей обследовали и проверяли на прочность.
На причальной палубе царила необычная атмосфера: частью торжественная, как на парадной площади, частью полная решимости, как на сборной палубе перед походом. Разбросанные по всему Ноктюрну, дабы помочь деревням и небольшим поселениям подготовиться к Сезону Испытаний, Саламандры добирались порознь. Они появлялись один за другим, прибывая в тот священный пункт телепортации, который находился ближе. Тем не менее отделения собирались быстро, заполняя причальную палубу бронированной массой и готовясь лицезреть магистра ордена.
Тсу'ган уже стоял вместе с большей частью своего отделения. Остальные тоже начали строиться. Окинув взглядом помещение, Дак'ир увидел Инфернальную Гвардию Н'келна — бывшее командное отделение Кадая, — которая ждала своего капитана. Среди них стоял Фугис, опустив голову и погрузившись в размышления. Остальные устремили взгляды вперед. Н'келн еще не назначил себе ротного чемпиона, от места которого отказался Дак'ир. Как и не заместил свою собственную вакантную должность ветерана-сержанта. Почтенный брат Шен'кар пока исполнял обязанности заместителя капитана, поэтому Инфернальная Гвардия насчитывала всего троих. Последнее место занимал знаменосец Маликант. Отделения штурмовиков Варго и Навима со своими громоздкими прыжковыми ранцами заняли места на флангах. Возможно, это была лишь игра воображения, но Дак'ир отметил некоторое напряжение между ними. Наверное, это было просто нетерпеливое ожидание, что же сообщит совет Пантеона. Братья-сержанты Агатон и Кловий тоже были здесь вместе с Опустошителями Локом и Омкаром.
Наблюдая за братьями-сержантами, Дак'ир вспомнил о том, что попросил Ба'кена сделать перед тем, как вернуться на Ноктюрн.
— Ты поговорил с Агатоном и Локом?
Ба'кен мрачно кивнул, словно вспомнив о неприятном.
— Тсу'ган точно обращался к сержантам, тактикам и штурмовикам.
Дак'ир недоверчиво покачал головой.
— Его заносчивость не знает границ. Не могу поверить, что он все еще сопротивляется.
— Агатон сказал, что несколько сержантов встали на его сторону.
— Значит, он решил действовать против Н'келна открыто.
— Не открыто, далеко не открыто. Иагон все делает скрытно и окольными путями. Никаких явных доказательств тому, что Тсу'ган хочет стать капитаном, нет.
— Нет, но он добивается смещения Н'келна. В лучшем случае это попахивает нарушением дисциплины, в худшем — изменой. — Дак'ир замолчал, стараясь справиться с гневом. — Но как это ни назови, дальше так продолжаться не может. Нужно что-то делать.
— Но что? — задал Ба'кен вполне резонный вопрос. — Рассказать капеллану — сейчас это не вариант. Агатон поклялся хранить молчание.
Дак'ир повернулся к огнеметчику. Выражение на его лице было суровым.
— Я не Агатон, Ба'кен. И я не связан его клятвой, — заявил он жестко. — Эти распри нужно остановить.
— Другого выхода нет, — вступил в разговор Емек. — Нужно рассказать брату Элизию.
Дак'ир покачал головой.
— Разлада и разногласий и так хватает. Расследование капеллана и его дознавателей только обострит ситуацию. Н'келн хочет исцелить раны нашей роты. Ему нужна наша поддержка и поддержка других, чтобы преуспеть в этом. Если принудить сержантов подчиниться, показывая пример тем, кто не замешан, это лишь усугубит уже существующие обиды. Только заслужив уважение сержантов, Н'келн обретет их доверие и упрочит свой авторитет, — задумчиво говорил Дак'ир, чувствуя, как порыв к немедленным действиям слабеет. — Как ни трудно мне это признать, но Тсу'ган разжигает недовольство не ради места капитана. Я даже не уверен, что он вообще хочет занять место Кадая. Он хочет, чтобы место капитана занял тот, кто, по его мнению, достоин Кадая. Как только он решит, что Н'келн и есть такой человек, он уступит.