Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус
И сейчас, спустя девять лет после своего перерождения, он все еще пытался понять то, о чем медики не сказали ему. Он все еще не знал, какие из его мыслей — точно его собственные, а какие порождены влиянием аугметики на его сознание. Он подвергал сомнению и перепроверял каждое свое решение, на случай, если оно могло быть основано на неверной информации.
Он не мог сказать, где кончался настоящий Станислав Штель и начиналась аугметика.
НАКОНЕЦ ОНИ приблизились к краю ледяного леса.
Штель понял это потому, что его аугметика обнаружила, что расстояние между ледяными деревьями стало немного больше, чем было несколько минут назад. Полковник ускорил шаг, зная, что отделение и без приказа пойдет за ним быстрее. Не было никаких признаков, что кто-то следит за ними, но все же нельзя было исключать и такую вероятность.
Наконец они вышли на открытое пространство, и Штель видел, что другие так же рады этому, как и он. Борщ издал глубокий вздох облегчения и немедленно воспользовался возможностью потянуться и размять руки и ноги.
Перед ними простиралась огромная, покрытая снегом равнина — и даже на таком расстоянии Штель мог разглядеть шпили и башни Улья Йота.
Учитывая все препятствия, валхалльцы шли с хорошей скоростью. Место крушения было лишь в нескольких километрах отсюда, и теперь добраться до него казалось гораздо легче. Однако открытое пространство создавало другие проблемы. Темно-зеленые шинели Ледяных воинов могли быть отлично видны любому, кто смотрел бы на поле с близлежащих холмов. Кроме того, они оставляли заметные следы в сером снегу, но избежать этого не было возможности.
К счастью, небо уже начинало темнеть. Штель подумал, не подождать ли немного, пока ночь не наступит полностью, но потом решил, что риск ожидания перевешивает преимущества. Его внутренний хронометр неумолимо отсчитывал время, и это нельзя было игнорировать. Он считал секунды до конца этого мира, и Штель чувствовал каждую уходящую секунду.
Только когда Гавотский тихо шепнул ему на ухо, Штель понял, как сильно он торопил отделение, каким тяжелым оказался для них переход через ледяной лес. Он подумал, что можно устроить короткий привал, пока в темноте врагу труднее их заметить. Ледяные воины уселись на землю, достали пайки и фляги с водой, и в первый раз за много часов смогли отдохнуть. Отдых поднял их боевой дух, и вскоре Михалев и Грейл увлеклись оживленной беседой, обсуждая достоинства истребителей «Молния» и «Гром». Грейл с восторгом рассказывал о том, как ему довелось пилотировать «Гром», когда он на короткое время был откомандирован в Имперский Флот.
Гавотский тем временем рассказывал старые военные истории, Палинев и Пожар внимательно его слушали, а Баррески и Борщ возобновили свой добродушный спор.
— Предлагаю пари, — сказал Баррески. — Когда мы выполним миссию, устроим состязание: ты с голыми руками против меня с огнеметом. Посмотрим, какое оружие более смертоносно.
— Тогда тебе лучше молиться, чтобы твой огнемет не заклинило, — радостно сказал Борщ. — Или чтобы у него не кончилась огнесмесь, или чтобы ты не промазал первым же выстрелом. Потому что, когда мои руки сдавят твою глотку, исход состязания будет решен.
— О, я никогда не промахиваюсь, — сказал Баррески, — так что не надейся.
ВАЛИДИЙСКИЙ КАПИТАН предупреждал Штеля об озере.
Рота валидийцев обходила озеро — но на обход у них ушла большая часть дня, и по пути они несколько раз сталкивались с небольшими группами противника. Поэтому Штель решил пересечь озеро по льду; по сведениям валидийцев, в ширину оно было гораздо меньше, чем в длину.
После недолгого спокойного перехода от края леса, отделение Ледяных воинов подошло к берегу озера и остановилось. Штель опустился на одно колено, достал длинный нож и уткнул острие в поверхность льда. Медленно полковник вдавливал нож в лед, оценивая прочность льда, почувствовал, когда клинок пронзил лед и погрузился в воду. Штель был доволен, увидев, что нож погрузился почти по рукоятку. Лед был достаточно толстым, более чем достаточно, чтобы выдержать десять человек.
Но тяжелый Борщ все равно волновался. Он пропустил остальных достаточно далеко, прежде чем осторожно шагнул на лед. Сделав четыре или пять шагов, он пошел более уверенно, и вскоре догнал товарищей.
Ледяные воины шли развернутым строем, чтобы не сосредотачивать вес в одной точке. Они двигались медленно, следя за каждым шагом, понимая, что может произойти, если кто-то из них поскользнется и упадет. Штель внимательно прислушивался, ожидая услышать треск ломающегося под их тяжестью льда, надеясь, что звук предупредит об опасности, прежде чем станет слишком поздно.
Озеро было шириной с километр, но его отделение почти за полчаса прошло лишь половину пути. Штель уже мог разглядеть противоположный берег, черную массу в сгущавшейся тьме.
И вскоре после этого, именно тогда, когда Ледяные воины были наиболее уязвимы, раздался первый выстрел.
— Снайпер! — крикнул Палинев, когда лед справа от него разлетелся на куски.
Штель воспроизвел последнюю секунду в своем разуме, и его бионический глаз увидел кое-что, чего он не заметил вовремя: вспышку выстрела с темного силуэта холма к северо-востоку. Штель сообщил об этом солдатам и попытался увеличить изображение бионическим глазом.
На встроенном в глаз дисплее показались очертания головы и плеч человека и оружия, которое он держал: снайперский длинноствольный лазган.
К счастью, снайпер оказался не самым лучшим стрелком, по крайней мере, на таком расстоянии. К несчастью, ему не обязательно было попадать прямо в валхалльцев — достаточно было расколоть лед под ними. Еще два лазерных луча пробили лед, подняв фонтаны воды. Валхалльцы, пригнувшись, отвечали огнем — укрыться было негде. Как и ожидал Палинев, у их лазганов не было такой дальности — если бы их выстрелы и поразили цель, это были бы лучи половинной мощности. Все же их огонь не позволял снайперу слишком высовываться.
Палинев очень удивился, когда Штель подошел к нему и взял у него из рук снайперский лазган.
— Не в обиду, солдат, — сказал он, — думаю, я смогу прицелиться лучше тебя.
Гавотский видел, что делает Штель — и приказал остальным солдатам отступать, продолжая прикрывать полковника огнем, но следовать к дальней стороне озера — и на этот раз пожертвовать осторожностью ради скорости.
Штель пытался прицелиться в снайпера, когда еще один выстрел разбил лед прямо перед ним, сбив его с ног.
Штель тяжело упал на спину, задохнувшись и едва не выронив оружие. Лед под ним треснул, и какой-то момент Штель думал, что он провалится под лед прямо сейчас. Когда этого не произошло, он испытал облегчение, но оно длилось недолго. Еще два лазерных выстрела, и лед вокруг валхалльца быстро начал трескаться, Штель слышал, как разломы во льду становятся все глубже.