Стив Лайонс - Имперская гвардия: Омнибус

— Жди здесь остальных, — приказал Штель. Сам он уже бежал к выходу.

Он остановился на перекрестке двух коридоров. Проверил каждое направление в инфракрасном режиме, прислушался на предмет шагов. Ничего.

Штель задыхался, ощущал слабость в ногах: остаточное действие того, чем выстрелил в него Келлерман. Неприемлемо. Он перенастроил свой разум и сразу же почувствовал себя сильнее. Он позволил своей аугметике взять на себя еще несколько функций мозга, уступив ей еще одну небольшую часть себя.

Он не знал, где Келлерман. Но мог предположить, куда тот направляется.

На долю секунды Штель закрыл глаза, вызвав в памяти план подводной базы, который он видел один раз и запомнил — и выбрал самый короткий путь к тому месту, куда хотел попасть.

Он добрался до шлюза меньше чем за минуту — до того шлюза, в котором его солдаты нашли спасательную шлюпку. Она была все еще здесь — серая яйцевидная капсула, скользкая от водорослей и плесени, стоявшая на квадратной пусковой платформе.

Он ждал в безмолвной тьме. Он уже начал думать, не ошибся ли. Потом он ощутил легчайшее движение затхлого воздуха, и понял, что не один здесь.

— Келлерман? — спросил Штель. — Или следует сказать «инквизитор»?

Келлерман вышел из тени. Он сбросил свои красные одеяния и тот механизм, что выдавал за серво-руку. Он был облачен в темный плащ, под которым была броня. Нижняя половина его лица была все еще закрыта шарфом, но капюшон был снят, и впервые Штель заметил, что у Келлермана лишь один глаз. Пустую глазницу другого пересекал глубокий старый шрам, скрывавшийся под шарфом. Штель подумал, предлагали ли Келлерману заменить глаз, и если да, то почему он отказался.

Он не опровергал предположение Штеля. Впрочем, догадаться было нетрудно. Обычный самозванец не смог бы попасть в его отряд с такой же легкостью, как Келлерман. Для этого была необходима помощь со стороны Департаменто Муниторум и, очень вероятно, Адептус Механикус.

— Ордо Маллеус? — предположил полковник.

— Я представляю здесь власть Бога-Императора Человечества, полковник Штель, — голос охотника на демонов был негромким, но властным.

— Я признаю ваши полномочия, инквизитор, — ответил Штель. — Но мои люди сражались за Императора храбро и успешно. Они заслуживают лучшей судьбы, чем та, которую вы им уготовили.

— Никто из нас не может избежать скверны этого места, полковник.

— Демон мертв, — возразил Штель, — и его скверна не коснулась ни моей души, ни — я готов поклясться — души ни одного из них.

— Если бы в этом можно было быть уверенным.

— Я в этом уверен, — ответил Штель. — Я знаю этих людей, инквизитор. Я сражался вместе с ними. На Крессиде, где скверна Хаоса была в самом воздухе…

Он не договорил. Он заметил взгляд Келлермана, когда была упомянута Крессида, заметил выражение, мелькнувшее на лице инквизитора, и теперь Штель понял. Теперь он знал правду.

Проверяя реакцию противника, он слегка сдвинулся вправо. Взгляд единственного глаза Келлерман сразу же повернулся за ним. Значит, темнота не будет преимуществом для Штеля. Полковник включил силовой меч. Инквизитор сделал то же самое. Они медленно кружили один напротив другого, оба они в тот момент уже понимали, чем это должно закончиться.

— Вы знали, что мы найдем здесь, — сказал Штель, — или, по крайней мере, подозревали, еще до того, как нас назначили на это задание.

— Есть и еще большая опасность, — заявил инквизитор. — Если станет известно об этой попытке Культа Механикус связаться с Губительными Силами…

— Я понимаю, что поставлено на карту, — ответил Штель.

— Тогда вы понимаете и то, — сказал Келлерман, — что у слишком многих вера слаба, и что единство Человечества должно быть сохранено.

— Я полагал, — произнес Штель, — что задача вашего ордена — пролить на грешников свет Императора, а не прятать их грехи в еще большей тьме.

— Император видит все, — ответил инквизитор. — И лишь Он может судить наши дела.

— Вам не следовало вести нас сюда, — сказал полковник. — Вы могли бы уничтожить эту базу торпедами с орбиты, и тем самым сохранить ее тайны.

Он оставил невысказанным обвинение: «Если бы вы сами не стремились так узнать эти тайны. Если бы вы, прекрасно зная о назначении этой базы, не закрывали на нее глаза».

И вот почему на это задание выбрали Штеля. Крессида. Он ни единой душе не рассказывал о случившемся там, о безумии исповедника Воллькендена. Но в некоторых кругах часто бывает достаточно одного лишь подозрения. Келлерману потребовалось отделение, которым предстоит пожертвовать — и, по мнению некоторых членов его ордена, было такое, чей командир успел увидеть слишком много.

Штель не был эмоциональным человеком. Его аугметика быстро исправляла любой предполагаемый дисбаланс в химии мозга. Но сейчас он ощутил, как внутри растет ледяной комок ярости.

Он подавил ярость, попытавшись в последний раз договориться с охотником на демонов.

Он должен точно знать, что не осталось иного выбора кроме как убить или быть убитым.

— Я сохраню ваши тайны, инквизитор, — пообещал он. — Зачем мне поступать иначе? Моя преданность Императору не подлежит сомнению. Но чего я не могу принять — убийства хороших людей, хороших солдат — убитых в спину тем, кого они считали союзником.

— Отойдите, полковник Штель, — прорычал Келлерман. — Отойдите и дайте мне пройти.

И Штель снова увидел эту картину — обезглавленный труп Гавотского, лежавший у его ног — и больше не было пути назад. Он отключил логическую часть своего мозга, пытавшуюся его остановить. Ледяной гнев охватил его.

Первый выпад его меча был легко парирован. Клинки Штеля и Келлермана скрестились, их энергетические поля столкнулись в ливне синих искр. Охотник на демонов был сильнее, чем выглядел — возможно, еще одно проявление его проклятого псайкерского дара.

Он был и быстр, или, возможно, это Штель становился медлительнее. Келлерман, перейдя в атаку, неумолимо теснил его шаг за шагом, нанося удары снова и снова. Внезапный выпад в живот нарушил равновесие Штеля, и клинок Келлермана метнулся к его шее.

Аугметике Штеля понадобилась десятая доля секунды, чтобы рассчитать, что удар слишком силен, и блокировать нет шансов. Слишком долго.

Он принял на клинок всю силу удара, одновременно падая. Меч был выбит из его рук, но Штель перекатился, уворачиваясь от второго удара, и, выхватив лазерный пистолет, открыл огонь. Келлерман поморщился и прервал очередной выпад, получив попадание в плечо.

Охотник на демонов поднял правую руку, и на его пальцах снова ярко заискрилась энергия. Штель, все еще лежа на спине, был легкой мишенью.