Роберт Джордан - Память огня

Ей придется подойти к этому очень деликатно и она не хотела начинать до тех пор, пока Совет не прибудет. Она не могла обвинять Брина, но также и не могла игнорировать Мэта. Он был негодяй и глупец, но она доверяла ему. Свет помоги ей, но она доверяла. Она доверяла ему своей жизнью. И события происходили странно на поле боя.

Восседающие собирались относительно быстро. Они были задействованы в войне, и они собирались вместе каждый вечер чтобы получить доклады и тактические пояснения от Брина и его коммандиров. Брин не видел ничего странного в том, что они пришли к нему сейчас; он продолжил свою работу.

Многие женщины бросали на Эгвейн обескураженный взгляд, когда входили. Она кивала им, стараясь передать бремя Престола Амерлин.

Неожиданно, достаточное их количество прибыло и Эгвейн решила, что ей следует начинать. Время тратилось впустую. Ей нужно изгнать обвинения Мэта из своего разума раз и на всегда, или ей необходимо что-то сделать с ними.

— Генерал Брин, — сказала Эгвейн. — Как вы себя чувствуете? Нам было трудно вас найти.

Он посмотрел вверх и моргнул. Его глаза были красными.

— Мать, — сказал он. Он кивнул Восседающим. — Я устал, но вероятно не больше, чем вы. Я бывал повсюду на поле боя, стремясь выяснить все возможные подробности; вы знаете каково это. — Поспешно вошел Гавин.

— Эгвейн, — сказал он, с бледным лицом. — Проблема.

— Что?

— Я… — он глубоко вздохнул. — Генерал Башир повернул против Илэйн. Свет! Он — Друг Тёмного. Битва была бы проиграна, если бы не подоспели Аша'маны.

— Что это? — спросил Брин, отрываясь от своих карт. — Башир, Друг Тёмного?

— Да.

— Невозможно, — сказал Брин. — Он был спутником Лорда Дракона в течение нескольких месяцев. Я не знаю его настолько хорошо, но…Друг Темного? Этого не может быть.

— Это несколько неразумно предполагать — сказала Саэрин.

— Вы можете говорить с королевой сами, если хотите, — сказал Гавин, выпрямленный как струна. — Я слышал это из ее собственных уст.

В палатке успокоились. Воседающие смотрели друг на друга с озабоченными лицами.

— Генерал, — сказала Эгвейн Брину, — Как это могло получиться, что вы послали два кавалерийских эскадрона, чтобы защитить нас от Троллоков на холмах к югу отсюда, отправив их тем самым в ловушку и оставив левый фланг основной армии не прикрытым?

— Как это случилось, Мать? — спросил Брин, — Было очевидно, что вы вот-вот будет захвачены, любой мог видеть это. Да, я разместил их на левом фланге, но я перебросил Иллианцев из резерва на данную позицию. Когда я увидел, что Шарская кавалерия атаковала правый фланг Уно, я послал иллианцев, чтобы перехватить их, это был правильный поступок. Я не знал, что будет так много Шарцев!

Его голос бы поднялся до визга, но он остановился, и его руки дрожали.

— Я сделал ошибку. Я не совершенен, Мать.

— Это было больше, чем ошибка, — сказала Файзелле.

— Я только что вернулась после разговора с Уно и другими кавалеристами, выжившими в резне. Уно сказал, что он почувствовал запах ловушки, как только он и его люди двинулись на помощь к сестрам, но вы обещали ему помочь.

— Я уже сказал вам, я послал ему подкрепление, я просто не ожидал, что Шарцы пошлют так много войск. Кроме того, у меня все было под контролем. Я приказал шончанской кавалерии укрепить наши войска, они должны были позаботиться о тех Шарцах. Я послал их переправиться через реку. Я просто не ожидал, что они опоздают!

— Да, — сказала Эгвейн стальным голосом.

— Эти люди, не мало тысяч из них, были разгромлены между Троллоками и Шарцами, без всякой надежды на спасение. Вы их израсходовали, и все без уважительной причины.

— Я должен был вытащить Айз Седай из боя! — сказал Брин, — Они наш самый ценный ресурс. Простите, Мать, но вы бы сделали в тот момент тоже самое.

— Айз Седай могли бы подождать, — сказала Саэрин. — Я была там. Да, нам нужно было выйти из боя, на нас давили, но мы держались и могли держаться дольше.

— Вы бросили тысячи хороших людей умирать, генерал Брин. И вы знаете, что самое худшее? Это было ненужно. Вы оставили всех этих Шончан здесь перед бродом, тех, кто собирался, чтобы спасти день, ожидая ваш приказ идти в атаку.

Но этот приказ не пришел, не так ли, генерал? Вы отказались от них, так вы оставили нашу кавалерию.

— Но я приказал им атаковать, они, в конце концов атаковали, не так ли? Я послал гонца. Я… Я…

— Нет, если бы не Мэт Коутон, они ждали бы на этой стороне реки, генерал!

Эгвейн отвернулась от него.

— Эгвейн, — сказал Гавин, взяв ее за руку, — Что ты говоришь? Только потому…

Брин схватил голову руками. Затем он осел, так как будто вдруг его конечности потеряли свою силу.

— Я не знаю, что со мной не так, — прошептал он пустым голосом, — Я продолжаю делать ошибки, Мать. Человек ведь может исправить их, говорил я себе. Тогда я делал еще одну ошибку, и еще чтобы исправить их.

— Ты просто устал, — сказал Гавин голосом полным боли, глядя на него.

— Мы все устали.

— Нет, — тихо сказал Брин, — Нет, это больше, чем это. Я устал раньше. Это как… мои инстинкты вдруг стали неправильны. Я даю приказ, а после этого, я вижу уязвимые места, проблемы. Я…

— Принуждение, — сказала Эгвейн, чувствуя холод. — Вы были под Принуждением. Они атакуют наших великих полководцев.

Несколько женщин в комнате, обняли Источник.

— Как это возможно? — запротестовал Гавин, — Эгвейн, у нас есть сестры проверяющие лагеря на наличие признаков направления!

— Я не знаю, как это случилось, — сказала Эгвейн, — Возможно, это было введено в действие месяцы назад, еще до начала битвы.

Она повернулась к Восседающим.

— Я предлагаю Совету снять Гарета Брина с должности командира нашей армии. Это вам решать, Восседающие.

— Свет, — сказала Юкири, — Мы….Свет!

— Это должно быть сделано, — сказала Дозин. — Умный ход, способный уничтожить наши войска пока мы не увидели ловушку. Мы должны были видеть… Великие генералы должны были быть лучше защищены.

— Свет! — сказала Файзелле, — Мы должны послать сообщение Лорду Мандрагорану и в Такан'дар! Это может включать и их, слишком похоже на попытку разбить все наши четыре армии сразу в скоординированной атаке.

— Я прослежу за этим, — сказала Саэрин, двигаясь к пологу палатки. — Прямо сейчас, я согласна с Матерью. Брин должен быть отстранён.

Одна за другой кивали. Это было неформальное голосование Совета, но что делать. Рядом со столом, Гарет Брин сел. Бедный человек. Он был потрясен, несомненно, обеспокоен.