Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

— Нет, — набычился Сидор. — Я дал слово и собирюсь его сдержать, даже если эта дура взялась охотиться за моей головой.

— В конце концов ей когда-нибудь это надоест и она отстанет. А до того часа я уж как-нибудь от неё отмахаюсь, — усмехнулся он. — В конце концов в наш город она не суётся и ладно, — брезгливо поморщился он.

— А с чего ты решил что не сунется?

Не дождавшись отклика от удивлённо глядящего на неё Сидора, Тара с кривой усмешкой продолжила:

— Или ты собрался всю жизнь просидеть у себя в городе?

Тара с искренним сожалением в глазах смотрела на растерявшегося от неожиданности Сидора.

— Нет, но…, - замялся тот.

— Ну-ну, — тихо проговорила амазонка, отворачиваясь. — Ты сам выбрал.

Что было дальше, Сидор как-то не запомнил, полностью сосредоточившись на обдумывании неожиданных слов Тары. Что её подвигло на подобное, он совершенно не представлял. Но сам факт того, что она это сказала, заставлял серьёзно задуматься.

Только никаких умных мыслей ему в голову не приходило. И причин подобного поведения амазонки, он не видел.

Ну а о том, что Тара искренне хотела ему помочь, предупредив об опасности со стороны княжны, он просто не подумал. Причин для подобного поведения с её стороны он просто не знал, елементарно забыв о том, что совсем недавно сам ей серьёзно помог в деле с ворованными ушкуями.

Он как-то не догадался, что той может быть известно благодаря кому была сорвана столь тщательно огранизованная против неё провокация. Пусть даже сам Сидор являлся невольным участником того действа.

И о том, что прекрасно зная подлую натуру княжны и мстительную природу оскорблённой женщины, амазонка его предупреждает от совершения серьёзной ошибки, ему в голову не пришло. Как не понял он и того, что за фигурой княжны выглядывала мрачная тень имперской контрразведки, недовольной возрождением трёх старых кланов…

Слишком многого Сидор в этом мире ещё не знал, чтобы правильно оценивать грядущие опасности.

Сидор влюбился и на весь остальной мир, кроме любимой женщины ему было наср…..ть!

Головомойку, устроенную Сидору с Пашей, когда те с гордым видом попытались отчитаться перед своими в банке, эти два деятеля запомнили если не на всю жизнь, то, во всяком случае, надолго. Если бы обрушившимися на них матерными словами, как шампунем, можно было бы мыть волосы, то Сидор наверное лет сто ходил бы с чисто вымытой головой и шеей. Если б не облез от мата, обрушившегося на их с Пашей многострадальные макушки.

— Ну, — устав уже оправдываться, набычившийся Сидор с упрямым видом запустил свою пятерню в копну волос на голове. — Повторяю ещё раз, для особо глухих. Мы её отпустили, так как обещали. Тару прихватили, чтобы амазонки к нам не лезли и пропустили нас до города. Ну, что-то вроде заложника, а княжну тоже держали вроде заложника, чтоб не вмешались, теперь уже её войско.

— Ну, честное слово, — смущённо воззрился Сидор на Машу, глядящую на него широко распахнутыми от изумления глазами. — Ну, не убивать же её было, право слово. Тем более что, вроде, как и не за што. Дрянь баба, конечно, ну так что ж из того. Не всех же дряней убивать.

— Кому-то дрянь, а кому-то и не очень, — пустился он с умным видом философствовать.

— Да и выкуп за неё взяли изрядный, — виновато глядя на Машу, попытался подольститься к ней Пашка. — Это мы уже не с амазонок, а с её свиты вытребовали. Даже оружия какого-то за неё выручили. Хлам, конечно, — с виноватым видом развёл он руками. — Но зато много и никто на него не претендовал.

— Странно это, однако, — снова с задумчивым видом схватился он за подбородок. — Такое впечателние, как будто в нашем городе все её боятся. Как дошёл черёд до дележа выкупа за княжну, так всем словно руки поотшибало. Никто ни монетки не взял.

— Действительно что ли они её боятся? — недоумевающе пожал он плечами.

— Ну, а когда отдали княжну, заодно и Тару отпустили, уже здесь в устье. Во-первых обещали, а во-вторых и выкуп с неё не возьмёшь, потому как не даёт.

— Да и, по большей части, — Паша поморщился, вильнув взглядом, — чтоб не возиться.

— Ну, не звери же мы, — совершенно смутился он под белыми от еле сдерживаемого бешенства глазами Маши. — Да и что делать то с ней, честно говоря, мы не знали. Вот и отпустили и княжну, и Тару тож.

— Что-о? — наконец-то прорвало Маню, до того молча и неверяще глядевшую на виновато склонивших головы Сидора с Пашей.

Пытаясь до конца осознать случившееся, она с откровенным непониманием в широко распахнутых глазах, буквально заикаясь на каждом слове, переспросила.

— Ну, с этой Тарой всё понятно, пёс с ней. Но что вы сделали с княжной? Отпустили? Боже! — подняла она глаза к потолку. — Ну почему ты этих мужиков сделал такими идиотами?

— Они её отпустили, — потрясённо посмотрела она на сидящую рядом с ней баронессу Изабеллу де Вехтор. — Идиоты! Да вы хотя бы представляете себе, какая угроза для нас эта самая княжна? Живая! — продолжала бушевать Маня. — Я же тебе Сидор, козлу сексуально озабоченному, чуть ли не по слогам повторила разговор княжны со старым князем. Несколько раз! Ты что, забыл? Или тебе что, этого было мало? Тебе ещё и разжевать надо было, да в рот положить?! Ты что, не понимаешь, что она не успокоится, пока нам не отомстит? Нет, — хлопнула она раздражённо рукой по столу, разбросав по полу лежащие на столе бумаги, — только такие безмозглые идиоты, как ты Сидор, да ещё твой лучший друг Димон, могут думать только тем, что у них в штанах, а не головой. Только увидят смазливую бабёнку со здоровущими сиськами, так все мозги разом и выдувает. Что одному, что другому козлу.

— Ну, не очень то у неё и здоровущие сиськи, надо честно сказать, — смутился Сидор. — Так, — вопросительно взглянул он на Пашу, — вполне в…

— Госпожа банкирша абсолютно права в своих оценках личности княжны и вытекающих лично для всех нас из вашего глупого поступка тяжёлых последствий, — неожиданно раздавшийся тихий и приятный женский голос разом оборвал его эротические воспоминания.

— Её надо было убить, не смотря ни на какие данные ей обещания. Таких тварей живыми не отпускают. Она сама бы в подобной ситуации поступила бы именно так. Ни за что не выпустила бы вас из своих рук, не смотря ни на какие свои обещания.

— Ваш поступок, барон, туп, глуп и соплив.

— Она слишком опасна.

Перед обернувшимися недоумённо на голос Сидором предстала хрупкая фигурка баронессы, сидящая в глубоком гостевом кресле в углу комнаты. С пылающим от гнева лицом и пронзительным взглядом красивых небесно голубых глаз она была чудо как хороша.