Джонатан Грин - Империум человечества: Омнибус

Женщина плюнула ему в лицо, и чары рассеялись. Брок залепил ей сильную пощёчину, злясь на себя за то, что позволил себе расслабиться. Женщина отшатнулась, с губ посыпались ругательства.

— Кто ты? — рявкнул Брок, вытирая с лица плевок. — И что, во имя Императора, вы делали с ребёнком?

Прошло несколько секунд, затем она подняла глаза, лицо её было спокойным:

— Не думаю, что ты сможешь понять.

Голос был мягким и чарующим, что совершенно не соответствовало покрытому морщинами, избитому лицу; в её словах звенел странный мелодичный акцент, происхождение которого Брок не смог бы определить. Но под ним, словно сталь под атласом, слышались ясно различимые интонации твёрдости и неумолимости.

— Я знаю лишь, что ты умрёшь.

Глава службы безопасности Брок нахмурился, на мгновение обескураженный, но быстро вернул самообладание.

— Можешь говорить или можешь хранить молчание. Это не важно, — он холодно улыбнулся. — Мы сейчас приводим бедную девочку в чувство. И она расскажет нам всё, что мы хотим знать.

Он отступил назад, чтобы увидеть реакцию женщины, и был ошеломлён её силой.

Глаза женщины панически расширились, и всё самообладание исчезло с её лица. Стройным телом овладела сила, рождённая ужасом; изо рта посыпались невнятные слова, и она принялась биться в оковах, вытянув руки и согнув пальцы в когти.

— Нет, не давайте её очнуться! — завизжала она. — Держите её спящей. Они найдут её, оно найдёт её! — последние слова она прокричала с рвущей нервы громкостью: — Вы не знаете, что она такое!

Маттеус вошёл в медотсек, моргая от немилосердно слепящего сияния ламп. Лазарет был стерильно белым, с выскобленными стенами и сверкающими хирургическими сервиторами. В углу, неуместный среди всей этой точной машинерии, громоздился Гуннар Ларсон. Форма на нём была натянута так, что едва не лопалась на мускулистом теле, и своими огромными руками он щекотал здоровенную крысу, Лемана. Гуннар ворковал и напевал что-то, а крыса в это время подозрительно нюхала воздух. У противоположной стены в ряд стояло около десятка смотровых столов, все пустые, кроме одного.

Дрант всматривался в глаза девочки, ища симптомы шока и одновременно негромко разговаривая с ней. Она восседала на краю стола, болтая ногами, и выглядела весьма довольной. Девочка с живым интересом смотрела на своё смутное отражение в натёртом полу. Гладкие чёрные волосы, как и у её матери, свисали прядями на лицо.

Услышав, как в комнату вошёл Маттеус, Дрант поднял голову. Его доброжелательное выражение лица сменилось рассерженным, и, сказав девочке пару слов напоследок, он покатил к капитану.

— Ты в порядке, мой друг? — заботливо спросил Маттеус.

— Меня чуть не убили, — Дрант сузил глаза. — Гуннар рассказал мне, по-своему, про навигатора. Что ты с нами сделал, Маттеус?

Капитан побледнел и вытер вспотевший лоб.

— Это не имеет никакого отношения к твоему… инциденту. Или безбилетникам. Совпадение, не больше, — Маттеус положил Дранту руку на плечо. — Мужчина мёртв, женщина на гауптвахте, и Евсоф скоро отправит нас в путь. Нам придётся всё просто скрыть, — он бросил взгляд на девочку и прошептал: — Она что-нибудь сказала?

Дрант вздохнул, на время успокоенный.

— Ни слова. Я дал ей стимулятор, чтобы очнулась, и она выглядит вполне здоровой, учитывая, как с ней обращались.

Маттеус посмотрел на девочку, и она напомнила ему, почему он согласился им помочь. Между этой девочкой и его дочерью было мало сходства, но она была того же возраста и телосложения, как Надя, когда её похитили, и излучала уязвимость, на которую сразу же отреагировал Маттеус. Он чувствовал глубокую симпатию к потерянному ребенку, который сидел один, всё ещё глядя на своё отражение и болтая в воздухе ногами. Он подошёл к девочке, дав знак Дранту оставаться на месте. Маттеус присел и посмотрел в её маленькое белое личико.

— Как тебя зовут, дитя?

Ярко-голубые глаза спокойно посмотрели на него. Когда девочка заговорила, её голос оказался лёгким и чистым, словно весенний рассвет.

— Моих родителей больше нет?

— Твой отец мёртв, — сказал он мягко. — Но твоя мать в другой комнате помогает нам.

Девочка уронила взгляд и прикусила нижнюю губу.

— Дитя, как твоё имя? — та проигнорировала вопрос и отвернулась, царапая розовую отметину от иглы на тонкой руке.

— Мой друг идёт, — сказала она, внезапно светлея.

— Какой друг?

— Мой друг. Тот, которого я иногда кормлю, — она постучала по голове сбоку. — Я вырастила его здесь.

— Я не понимаю, — сказал Маттеус. — Кого ты вырастила?

Лёгкая нахмуренность омрачила недавно безмятежное лицо девочки.

— Моего друга, — сказала она.

Видя, что Маттеус всё ещё не понимает, она подалась ближе и постучала указательными пальцами по вискам:

— Вот здесь, — с силой повторила она.

Маттеус, сбитый с толку и поражённый напористостью ребёнка, встал, подчиняясь подсознательному желанию стать выше и таким образом вернуть себе некоторую инициативу.

Девочка посмотрела на него снизу вверх, довольно улыбаясь, её ноги болтались как два неустанных маятника.

— Скоро увидишь кого, — весело сказала она.

Маттеус в недоумении помотал головой:

— Дрант, у тебя есть какая-нибудь «сыворотка правды»?

Резкий крик донесся из решётки вентиляции, вделанной в пол, поднялся до визга, затем внезапно оборвался. На краткий миг наступила тишина, затем раздался другой крик, повыше и наполненный таким страхом и ужасом, что Маттеус ощутил, как слабеют колени.

В первый раз за день он предпринял конструктивные и быстрые действия.

— На гауптвахту, — приказал он. — Гуннар, за мной! — и бросился из лазарета. Гигант тяжело затопал следом.

Дрант, содрогаясь от воплей, эхом отдававшихся в лазарете, осторожно приблизился к девочке. Она подпрыгивала верх и вниз, хихикая и хлопая в ладоши.

— Он здесь! — радостно возвестила она. — Наконец-то, он здесь!

Дрант сгрёб её, усадил на колено и поехал вслед за капитаном.

На то, чтобы взломать камеру навигатора, ушло полчаса. Он был запечатан там десятки лет назад, и с тех пор никогда не покидал то, что в конце концов стало его могилой. Евсоф закашлялся в спёртом воздухе, прижимая ко рту платок.

— Включите вентиляцию. Я тут еле дышу, — он окинул оценивающим взглядом камеру. — Следов насильственного проникновения нет, корпус цел, — он фыркнул. — Иначе нас бы тут уже не было.

Второго навигатора вывели из самонаведённого транса, и он готовился подключиться к кораблю. Навигатор чувствовал мёртвое тело, даже несмотря на то, что не мог его видеть. Евсоф с отвращением наблюдал, как тот вслепую, но вполне уверенно, медленно передвигается по небольшому помещению.