Джонатан Грин - Империум человечества: Омнибус

После успешного взлёта, когда планета Врантис-3 уменьшилась до размеров яркой звёздочки за кормой, «Чёрная Бесс» начала готовиться к прыжку в варп. На палубах кипела бурная деятельность — экипаж занимался техобслуживанием и повседневными обязанностями. Капитан Маттеус встретил Дранта возле лазарета.

— Всё хорошо? — спросил он.

Дрант мрачно взглянул на него:

— Вроде нормально. Они в трюме сто сорок.

— Хорошо. Значит, всё по плану, — ответил Маттеус. — Девочка с ними?

Дрант испытующе посмотрел на капитана:

— Ты поэтому взялся за этот контракт, Маттеус? Из-за девчушки?

Маттеус отвёл глаза:

— Они заплатили. Этого достаточно.

Дрант фыркнул, явно не убеждённый:

— Она спала, как убитая.

Слова эхом прокатились у Маттеуса в голове.

Как убитая. Сейчас она мертва для меня, или всё равно что мертва. Где она теперь? С тех пор, как её не стало, мне нет покоя. Десять лет прошло… Словно тюремный срок.

Маттеус собрался с мыслями, Дрант смотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за непроницаемым лицом капитана.

— Присматривай за ними, ладно, Дрант? Удостоверься, что ребёнок не болен, — Маттеус помолчал, раздумывая. — Я может переселю их куда-нибудь в более удобное место на время пути.

Дрант хмыкнул и с жужжанием покатил по коридору. Маттеус на секунду прикрыл глаза, затем развернулся и зашагал к мостику.

Когда он добрался туда, ему открылось зрелище управляемого хаоса. Он наблюдал за торопливыми приготовлениями из затемнённого алькова в переборке. Он видел лейтенанта Евсофа, своего поджарого заместителя, что-то жестами указывающего пилотам, занятым вводом данных в главную вычислительную машину и проводящим последние проверки безопасности. Десятки сервиторов склонились перед рядами машинерии, проверяя и перепроверяя цифры, заполняющие экраны бесконечным потоком. Одетые в чёрное члены экипажа сновали вокруг, считывая показания приборов, и среди всего этого движения и суматохи плавно передвигались два облачённых в рясы техножреца, умащивая и людей, и машины елеем из серебряных сосудов. Заметив в тени Маттеуса, Евсоф вопросительно посмотрел на него, но капитан махнул рукой, разрешая продолжать проведение последних приготовлений самому.

Царила напряжённая атмосфера. Маттеус уже потерял счёт проведённым варп-прыжкам, но каждый раз на этом этапе ощущал головокружительное, нервозное возбуждение. Проверки безопасности, провались они, думал он, мы отправляемся во власть варпа, может случится всё, что угодно.

— Одна минута, — рявкнул Евсоф по вокс-связи мостика. — Приготовиться!

Шум и лихорадочная деятельность постепенно стихали, затем одновременно прекратились. Все взгляды обратились к огромному витражному окну, занимавшему всю правую сторону мостика. Цветное стекло изображало стилизованный силуэт «Бесс», окружённый ореолом защищающего света, который в свою очередь окружали орды алчущих демонов. Эта впечатляющая диорама являлась частью стены, отделяющей камеру навигатора. Персонал мостика глазел на кривого иссохшего человека за окном, который в свою очередь смотрел на них сверху из люльки, свисающей на десятках цепей с высокого потолка. Он был похож на жертвоприношение.

Хотя неровная поверхность окна размывала и искажала черты навигатора, разглядеть его можно было чётко: безмолвный, отдалённый, но вездесущий с точки зрения экипажа, относившегося к нему со смесью страха и благоговения. Его тело покоилось в обвязке из перекрещивающихся ремней, концы которых тихонько покачивались из стороны в сторону. Масса кабелей и проводов выходила из мумифицированного лица существа, соединяя его с навигационным оборудованием корабля и машинными сервиторами под палубами. Из всего человеческого видимым у него оставались незрячие белёсые глаза, плоские ноздри и тонкая линия рта. Третий глаз, который позволял этому в остальном слепому человеку прозревать течения варпа, был скрыт круглой металлической пластиной, плотно обхватывавшей выпуклый лоб. Поверх неё был выгравирован контур раскрытого глаза.

Евсоф прочистил горло.

— Навигатор? — позвал он.

Спелёнутый человек вздрогнул, словно пробудившись от глубокого сна. Он открыл рот, и из вокс-кома раздался голос, похожий на скрежет наждачной бумаги по ржавчине.

— Я готов, — проскрипел навигатор. Из пола перед ним на суставчатой штанге изящно поднялся большой экран. Усилием разума навигатор активировал металлическую пластину на голове, которая распустилась словно цветок, открывая третьему глазу доступ к просторам варпа, появившимся на экране.

— Варп готов, — произнёс он через несколько секунд. — Пора.

Евсоф кивнул.

— Опустить щиты, — приказал он.

Маттеус уставился в смотровое окно напротив. Оттуда на него глядела панорама звёзд, ярких и чётких на фоне тьмы. Холодная и неподвижная красота. Маттеус поёжился. С тяжёлым скрежетом толстый щит начал закрывать передние окна, и звёзды стали гаснуть одна за одной, пока тот медленно опускался. С глухим стуком он встал на место, щёлкнули запирающие болты.

Техножрец Иотеп Кулл, облачённый в отделанную серебром чёрную сутану, склонился в низком поклоне перед главной консолью управления двигателями и зашептал последнюю формулу запуска, которая должна была активировать варп-двигатели. Глубокая резонирующая пульсация начала пробиваться из-под нижних палуб, когда энергия, выпущенная из варп-ядра внутри корабля, пошла в двигатели: Бог-Машина пробудился. Маттеус чувствовал его эманации через подошвы ботинок.

— Приготовиться ко входу в варп, — произнёс Евсоф натянутым от напряжения голосом, — по команде капитана.

Маттеус уселся в своё огромное кожаное кресло, наслаждаясь моментом.

— Будьте любезны, — сказал он, давая знак Куллу. Кулл, окружённый по бокам двумя жрецами, размахивающими маятниками с ладаном, поднял лицо к нависающей стойке с приборами, которые перемигивались десятками светящихся рун. Гофрированные трубы выпустили струи тяжело пахнущего пара, и тот разошёлся вонючими пластами у ног техножреца.

— Ignis, aduro, illustro! — нараспев произнёс Кулл.

Двигатели с яростным треском ожили, и корабль рванулся вперёд. Навигатор с трудом удерживал судно на курсе, пока оно осторожно входило в варп через созданную в ткани пространства прореху. Маттеус подался в кресле вперёд, ощущая интенсивность безжалостного давления, кидающего их из стороны в сторону. Перед лицом этой неуправляемой мощи и ярости он ощущал, как беспомощность и тщетность охватывают его до глубины души. Это была личная борьба с собственными слабостями, которую он вёл во время каждого прыжка в варп.