Анатоль Нат - Долгое путешествие на Юг.

Схватившись рукой за борт фургона он ловко заскочил внутрь. Сжав в кулаке защитного цвета накидку на груди и вытянув правую руку вперёд, Сидор дурным голосом мартовского кота, которому наступили на хвост, и известной исторической личности, заорал:

— Товагищи! Наше дело, к котогому мы все так долго стгемились, выгогело! -

Уверенным жестом он похлопал ладонью по высокой чёрной дуге тента, намекая на источник её происхождения и будущую судьбу.

— Поэтому, товагищи, переходим на бгоневагоны и бгоневики. Нам будет плохо, душно и жарко. Но целко. Шкура наша сохранит целкость. Или наоборот, — задумался он. — Целкость сохранит наши шкуры.

— Браво, — Димон лениво зевнув, вяло похлопал в ладони. — Похож. Особенно про целкость мне понравился пассаж. Учитывая наше чуть ли не годовое воздержание и верность супругам, весьма актуально.

— Ну что, — лениво повернулся он к мастеру. — Берёшься сотворить бронепоезд?

— Бронепоезда не будет, паровоза нет, — усмехнулся мастер, сразу выказав недюжинные познания в реалиях другого мира. — Но десяток вагончиков к нему я вам сотворю, — тут же уверенно заявил тот. — А то и этакий броневичок, — покрутил он пальцами возле виска.

— Догадливый, — хмыкнул насмешливо Димон. — Чего ж тогда сразу не сделал?

— Кому?! — с тоской во взгляде посмотрел на него мастер. — Кому оно всё надо?! — в отчаянии он зло пнул ногой по колесу фургона. — Этот-то не берут! Фургон, как вы его назвали.

Да вы только гляньте, — неожиданно разъярился он и, заметив висящий на поясе Сидора небольшой арбалет, мёртвой хваткой вцепился в него.

— Дай, — дико заорал он, пытаясь сорвать арбалет с пояса Сидора. — Я тебе покажу, что это за фургон.

— Я тебе сам покажу, — жёстко проговорил Сидор.

Стараясь быть вежливым и не сломать что-нибудь в арбалете или не порвать своего плаща, Сидор аккуратно, но непреклонно отцепил пальцы мастера с ложа арбалета. Брезгливо морщась от густого сивушного запаха, распространяемого вокруг неожиданно затихшего, тяжело дышащего мастера, он сухо поинтересовался, заметив насмешливый взгляд Димона:

— Ну, так что, проверяем?

— Пить надо меньше, — неожиданно ответил мастер, с тоской глядя на свои трясущиеся руки.

— Надо, — согласно кивнул головой Сидор, насмешливо наблюдая за ним. — Сопьёшься, вообще ничего не будет. Ни фургона, ни броневика.

— Стреляй! — неожиданно резко выдохнул мастер, ткнув рукой прямо в борт. — Стреляй в упор! Чтоб наверняка!

Сидор, не смотря на слова мастера, тем не менее, отошёл на пять шагов в сторону от фургона и взвёл арбалет:

— Димон, — резко кивнул он головой, — отойди. И убери оттуда этого чудика. Если он правду говорит, то будет рикошет.

— Не будет, — перебил его мастер. — Увидишь, не будет.

Не отвечая на подначки автора, Сидор дождался, когда Димон отошёл в сторону от фургона и, не обращая внимания на стоящего рядом с фургоном мастера, разрядил оба болта в борт повозки.

— Упс. Рикошета нет, — тихо заметил Димон, как только глухой гул от ударов, прокатился по сараю. — Не соврал, — хмыкнул он.

— А! — в восторге от собственного изобретения, мастер звонко хлопнул ладонью по борту повозки. — А! — снова повторил он.

— Не берёт, — Сидор с задумчивым взглядом подошёл к фургону и постучал по нему пальчиком. — Не берёт, — хмыкнул он, разглядывая древесину, из чего была сделана повозка.

Что же это за материал то такой странный? — заинтересованно повернулся он к мастеру. — Фанера что ли? Странная, какая-то, — колупнул он ногтём материал досок стенки.

— Тайна сия, велика есть! — со значительным видом, мастер поднял палец вверх и, гордо приосанясь, добавил: — Эх ты, фанера. Я это сам придумал. Можно сказать, случайно. Но ведь получилось!

Видимо от избытка чувств он так хлопнул стоящего рядом с ним Сидора по плечу, что тот невольно поморщившись, потёр занывшее плечо.

— Пить тебе надо больше, — недовольно проворчал он, потирая ноющее плечо. — А то рука пока ещё тяжеловата.

Радостно заржав от переполнявших его чувств, автор изобретения тут же начал тормошить будущих покупателей, требуя подтверждения, что он гений.

— Да гений, ты, гений! — раздражённо отбивались они теперь уже оба от него. — Только ты нам скажи, гений, сколько же будет стоить такая повозка.

— Сто! — радостно бухнул мастер.

— Это ты сказал явно не подумав, — с глубокомысленным видом насмешливо покивал головой Димон. — И разумеется золотых.

Скептически глядя на сразу же увядшего автора изобретения, с коротеньким смешком поинтересовался:

Может, тебе ещё и алмазами заплатить, поштучно?

— Ну, господа купцы, отдам за десять, — сразу пошёл тот на попятную.

— А если ещё раз подумать? — насмешливо добил автора Сидор. — То отдашь и за один.

— Отдам, — обречённо кивнул тот головой. — Куда деваться, — тяжело вздохнул он. — Хоть что-то выручить надо, а то жена на порог не пустит и вещи из дома выкинет, да заставит жить в этом же сарае.

Хоть хлеба куплю, — совсем приуныл он.

— Что ж ты так? — усмехнулся Димон. — Дотворился до того, что дома уже и хлеба нет?

— Всё что было, всё сюда вложил, — снова тяжело и обречённо вздохнул автор. — Да за весь прошедший месяц ни одна собака ни сколько не заинтересовалась. Да что там за месяц, — совсем обречённо махнул он рукой, — считайте что, за все последние полгода никого сюда в этот сарай не заманил. Вы первые.

— Ну, мы не собаки, и нам интересно, — хмыкнул Сидор. — Но то, что ты сотворил, нам не совсем подходит.

Обойдя вокруг повозки, он с искренним интересом ещё раз заглянул под днище, оценивая проходимость высоких узких колёс, и наконец-то вынес вердикт:

— Нет, не то. Здесь, по равнине, штука может и хорошая, а в горах развалится.

— Колёса слабоваты, ось тонковата, обод узкий. Много груза не положишь, а стоит она дорого.

Это тебе один золотой мало, а другие мастера за эту цену и три, и четыре такие же по размерам повозки сделают из обычного материала. Не таких броневиков, конечно, но ведь нам это и не нужно, — задумчиво пробормотал он, залезая под днище и внимательно осматривая повозку снизу.

Во что она тебе реально обошлась? — наконец-то выбравшись из-под днища, вопросительно посмотрел он на автора. — Только по-честному.

— Да в тот самый золотой и обошлась, — тяжело вздохнул автор, с тоской глядя на своё детище.

— Тогда даём тебе полтора и забираем эту, — вынес вердикт Сидор. — Чтоб тебе не только на хлеб, но ещё и на масло семье хватило. А за неделю, что нас здесь не будет, ты сделаешь то, о чём мы с тобой только что говорили. Так сказать, прототип, — покивал он головой.