Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

— Проводить его в темницу, приковать цепями к стене и оставить. Каждый день кормить и кормить хорошо, в разговоры не вступать. Пусть гниёт вечность.

— Фьёрн… За что? — прохрипел мальчишка.

— Ты предал всё во что верил, Ноэль. Ты подписал приговор монастырю и лишил меня счастья. Вот твой приговор — ты умрёшь в этом монастыре и умрёшь рабом своих амбиций, а я пойду дальше отрабатывать свою свободу.

— Нет. Нет! Не-ет!!! — Ноэль пытался вырваться из хватки послушников, но, разумеется безуспешно. — Будь ты проклят, Фьёрн! Будь ты проклят за то, что сделал это со мной. Предатель!!!

В одном он был прав, я долгое время не мог понять каким образом, но факт остаётся фактом, Ноэль был совращён моей силой.

Я записал последние минуты этой печальной пьесы и отправился к Тайрине. Я нашёл её всё в том же зале судьбы. Она ждала меня, лёгкий кивок головы и я снова предстал перед ней воплоти.

— Ну что, насладился последней игрой старца? Я думаю, что это была прекрасная смерть.

— Да, Тасия, вы правы — это было красиво. Вот только я не видел, чтобы вы посетили его.

— Разумеется. Айланделл не умер, а ушёл. Он ушёл на встречу со своими близкими. В этот раз мне незачем его провожать, мой внук справился неплохо.

— Он не вспомнил своё имя. Почему? Я был уверен, что разделив память с Айланделлом Фьёрн обратиться обратно в Экзеля.

— Я подчистила воспоминания старика, Верон. Всё должно идти своим чередом, время скоро настанет. Пусть ещё чуть-чуть насладится покоем.

— А что впереди? — спросил я предчувствуя недоброе и оказался прав, Тайрина помрачнела.

— Впереди Смерть, Боль, Война, Падение и Безнадёжность.

— Ты так жестока к нему, королева умерших. Чем он провинился перед тобой?

— Ничем, Верон. Абсолютно ничем. Я бы хотела дать ему прямой ответ, но это не в моих Силах. Мне приходиться наслаждаться и страдать вместе с ним. Да простит меня за это мой брат, давай досматривать эту драму до конца.

Прошла ещё одна неделя после всех этих событий. После трёх месяцев счастья на меня свалилось отчаянье. Со всем знанием свалившимся на меня было невозможно жить, во всяком случае в монастыре. Лександру было куда тяжелее чем мне, но мне нечем было поддержать его, он просто не хотел меня видеть. Он пришёл ко мне только в ту ночь, когда я решил, что буду делать дальше. Я понял, что мне нужно уйти, так же тихо, как ушла Дженналит. Я попросил Лександра не устраивать из этого никакого события, я не хотел, чтобы кто-то об этом знал.

Утром двадцать пятого числа я вышел из монастыря и отправился к запретному алтарю. Впервые мне предстояло пройти через портал Харакерста, поэтому Лександр отправился меня провожать. Мы шли в полном молчании вплоть до самого места. Портал меня не впечатлил, так, каменная арка чуть поодаль о алтаря. Лександр произнёс тайное слово и портал ожил, засветился всеми цветами радуги. Я поправил кимоно и поудобнее перехватил дорожный посох. Мой нехитрый скарб покоился в дорожном узелке.

Я обернулся и уставился на Лександра. Знаете, такие минуты я очень не люблю. С одной стороны надо попрощаться, с другой, не знаешь что сказать.

— Прости меня если сможешь, Лександр. Я был слеп и не мог поступить иначе.

— Забудь, Фьёрн. Мы оба были ослеплены своими иллюзиями и оба поплатились за это. Ты потерял возлюбленную и друга, а я потерял возлюбленную и учителя.

— Я надеюсь, что мы с ней ещё увидимся, Лександр.

— Теперь всё зависит от тебя. Иди в большой мир и спасай его, а я продолжу моё дело и постараюсь верить в то, что нам не придётся платить за грехи наших отцов.

— Лександр, я не хотел этого, но всё получается не так как мы хотим. Если вам понадобиться моя помощь просто призови мня, ладно. Я не хочу быть неблагодарным.

— Иди, Фьёрн. Я запомню. Иди, тебя ждут.

Мы крепко пожали друг другу руки и я шагнул в портал, понимая, что теперь возвращаюсь в тот мир, из которого сбежал…

Лита Ла'Эль, правящая королева Нольонда стояла перед зеркалом и прихорашивалась. Больше откладывать было нельзя, поиски Инквизитора результатов не дали, но и активность врага постепенно утихла. Лита откладывала дату своей свадьбы сколько могла, но теперь было поздно что-либо менять. Свадьба должна была состояться уже сегодня вечером. Эльфийская королева ни о чём не жалела, за эти несколько месяцев она сумела полюбить Сириина, а юный по меркам эльфов жрец уже давно боготворил свою королеву, единственное, что омрачало счастье, так это знание. Сириин знал, что Бертран-Майвен дочь Великого Инквизитора и страшился, что однажды тот об этом узнает, Литу тоже глодала неуверенность в завтрашнем дне.

Ничто не омрачало покой королевы, но вот за дверью раздались звуки шагов и вежливый голос одного из эльфийских стражей. Милорд Эгерейя, королева изволит переодеваться. Подождите… — Далее раздался звук глухого удара и стук от падения чего-то тяжёлого. Лита напряглась словно струна, но ничего особенного не произошло. Дверь распахнулась и на пороге возник самый взаправдашний Нильсен, а не его злобный двойник, но только он был до глубины души разгневан.

— Нильсен, это ты? Что случилось? Зачем ты ударил Тиэлия, не мог подождать пока я выйду?

— Это ты что делаешь, Лита?! — Нильсен пересёк разделяющее их расстояние и схватил Литу за руку. — Лита, одумайся, одумайся пока не поздно!

— Да что с тобой! — Лита вырвалась из железной хватки Нильсена. — Что ты хочешь мне сказать?

— Лита, всё в порядке? — из соседней комнаты появился блистательный Сириин. В своём новом одеянии он смотрелся ещё лучше чем раньше. Плащ усыпанный каменьями слегка колыхался создавая за спиной Сириина алмазный шлейф.

— Значит вот до чего дошло, Лита. — Нильсен гневно сжал кулаки. — Лита ты должна отменить эту чёртову свадьбу!

— Ты рехнулся?! — Лита гневно покачала головой. — Хватит! Я откладывала её много раз, мы с Сириином итак слишком долго томили народ.

— Лорд Эгерейя, я прошу вас объяснить, что означают ваши слова? Почему вы не хотите видеть меня рядом с королевой?

— Не принимай это на свой счёт, Сириин. Ты свой в доску мужик, как говорят у нас, и я бы не побоялся доверить тебе свою спину, но причина тебе известна. Лита, как ты можешь идти на поводу у своего народа, когда в соседней комнате спит и дожидается своего отца дочь Экзеля? Ваша дочь, Лита!