Анатоль Нат - Операция "Бешеные лошади"

Но нынешнего герцога больше не радовало регулярное получение подобных посылок, хотя он и регулярно получал от них весомый доход, продавая столь редкий и чудный напиток по баснословной цене теперь уже его постоянным клиентам, сгруппировавшимся вокруг него.

— "А точнее вокруг этих корзин", — как сегодня утром с горечью сам себе признался барон.

Следовало признаться хоть самому себе, но последнее время дела у барона шли не очень хорошо. Основная прибыль, получаемая им с торговли лошадьми, захирела. Бывший в прошлом году всплеск лошадиной торговли, принеся ему небольшой доход, позволивший безбедно прожить зиму, иссяк, сменившись сезонным затишьем, грозившим плавно перерасти в хроническую стагнацию из-за явного отсутствия реальных перспектив хоть как-то приличных заработков. Так что теперь, весной, если бы не эти поставки эксклюзивного вина, спасшего его фактически от безденежья и нищеты, то он бы не знал, что и делать. Как бы и расплачивался со своими кредиторами, одолевавшими его в последнее время.

— "И какого рожна я купил под самую осень такую большую партию лошадей. Семь великолепных лонгарских тяжеловозов, не считая прочей мелочи! — раздражённо думал он про себя. — Ведь знал же, что сезон кончается и торговля хиреет, и что можно ожидать в этом деле провала торгов. Так нет же! — в очередной раз выругал себя барон. — Денег занял, идиот. Да ещё под такой грабительский процент. Как будто кто под руку подтолкнул", — с глухой тоскою подумал барон, стараясь вздыхать понезаметнее.

— "А может и не случайно тогда торги сорвались?"

Барона вдруг пробила холодная судорога. До него вдруг неожиданно дошло что лошадиные торги, на которых железно должна была совершиться крайне выгодная для него сделка и которые с треском провалились, ввергнув его в пучину долгов, могли быть подстроены. И тогда его нынешнее тяжёлое финансовое положение и его обязательства перед кредиторами можно было рассматривать с совершенно другой стороны. Как некий крючок, владея которым всегда можно было держать его под контролем.

Барон еле сдержался, чтоб не вскочить и не броситься тут же, немедленно выяснять истинные причины прошлогоднего провала. Такие важные вещи следовало решать на трезвую, холодную голову.

— "А что если он прав и стряпчий не погиб", — неожиданно вернулся он к постоянно терзаемым его в последнее время мыслям.

Чувствуя, что по спине явственно прокатилась капля холодного пота, он с ужасом ощутил, как на миг похолодели ноги, а самого его прошибла ледяная дрож. Он просто физически почувствовал что у него на горле сжимается холодная, ледяная рука.

— "Нет, — попытался подбодрить он сам себя. — Давно где-нибудь сгинул, раз до сих пор ни разу не проявился. Так что, можно об этом не безпокоиться. Вот кончу нынешний приём, получу ещё парочку сотен золотых с этих придурков, что жаждут заполучить дворянский титул, и можно будет поискать этого шельмеца стряпчего. Не-ет, — усиленно думал барон, глядя рассеянным взглядом на гомонящую что-то толпу, роящуюся в противоположном углу парадного зала, — такое дело нельзя пускать на самотёк. Найду, мерзавца, чего бы мне это не стоило. Найду и утоплю, теперь уж наверняка, чтоб самому труп видеть. Сам утоплю эту сволочь, своими руками!"

— "Ну, вот, — удовлетворённо заметил он про себя, наблюдая, как с противоположного угла зала к его трону направляется одинокая фигура ещё одного очередного претендента на баронский титул, — ещё одна дойная корова. Нет, — чуть ли не плюнул он на пол с досады, — ну, почему, основной доход идёт всем этим невестам, а не в мою казну? Будь оно проклято это хроническое безденежье, — чертыхнулся он про себя. А тут ещё это дурацкое представление.

— Зачем? Зачем оно?

— Нет, чтобы просто оставляли свои деньги в моей канцелярии, чтобы рожи их мерзкие, торгашеские не видеть. Но, ничего не поделаешь, традиция. Да и денежки от того идут. Хоть и малые денежки, а иных и вовсе нет. И в ближайшее время не будет, — тяжело вздохнул барон, даже не стараясь прислушаться к тому, что говорит, стоящий рядом с ним Герольдмейстер. — Нет, надо увеличить налог, — ещё успел подумать он, чувствуя, как его сердце сжимает безжалостная ледяная рука, а члены медленно цепенеют по мере приближения нового претендента на звание барона. — Достал таки", — ещё успел подумать он, прежде чем его немеющие уста успели выговорить совершенно нейтральное.

— Господин Сидор! — криво улыбнувшись, тихо проговорил барон фон Гарс. — Или как вас уже там, барон…..? — барон глянул в список претендентов на звание баронства, и у него удивлённо полезли брови вверх. — Барон де Вехтор? Я не ошибаюсь? — удивлёно оборотился он к Распорядителю Геральдической Комиссии. — У нас есть баронство де Вехтор?

— Есть, — удивлённо глянул на него Распорядитель. — Одно из старейших и знатнейших баронств. Правда, славный в прошлом род ныне захудал и практически заглох. Можно даже проще сказать, вымер. От него остался только один последний представитель. Та самая баронесса, что одна и представляет собой теперь весь тот род. А это её теперешний муж, — брезгливо глянул он на Сидора.

Медленно встав со своего трона, герцог, приблизился к глядящему на него с любопытством Вехтору, и, аккуратно взяв его под локоток отвёл к окну, подальше от Распорядителя Геральдики. Стоя у окна, и старательно улыбаясь, изображая всем своим видом чуть ли не неописуемую радость от встречи со старинным приятелем и, глядя в глаза Сидора злыми, белыми от безсильного бешенства глазами, он продолжил:

— Вы, я смотрю, не померли? Напрасно. Напрасно вы изволили меня побеспокоить. Я вашему человеку ясно сказал, что знать ничего не знаю. Ни вас, ни ваших товарищей. А по поводу ваших намёков на какую-то там запись, да на договора какие-то, то я точно знаю, что наш знакомый стряпчий утонул, а городская канцелярия точно сгорела.

— Ах, барон, барон, — сочувствующе покивал головой Сидор. — У нас, в наших диких восточных краях, говорят: "Говно не тонет". Тот, кого вы приняли за утопшего стряпчего, всего лишь был очень на него похожий человечек. Проще и точнее говоря, это был его двойник. Видать, действительно хорошо знал стряпчий вас, если заблаговременно постарался подобрать себе такого человечка. Но вы можете не беспокоиться. Он так напуган, что никогда не позволит себе вас побеспокоить. Он так прямо мне и сказал. — И Сидор, глядя мечтательно вверх на потолок, медленно повторил за ним слово в слово: "Я, говорит, никогда, говорит, себе не позволю, говорит, побеспокоить господина барона, говорит. Да, да, господин барон, — Сидор посмотрел на него в упор, — так вот прямо и сказал. "Никогда не позволю".