Valley - Burglars trip

Вот в такие моменты мне нужен Фэйт. Ситуация тупиковая, но выход из нее можно найти совершенно точно, иначе бы эти три мерзких типа не вели себя так спокойно. Очевидно, если удастся избавиться от Духа Воды, то с остальными неприятностями они справятся. Недаром сегодня Хэллоуин. Вся эта мерзость, конечно, активизировалась, но она и на контакт этой ночью идет легче, так что уничтожить ее проще. Только вот...

Я закрыл глаза и представил, что Фэйт стоит рядом со мной. Вот он появился. Вот удивленно поднял брови. Вот оглядел Тревес. И сказал... Что бы он сказал?

«Прелесть какая!» - вот что бы он сказал.

«Фэйт, что мне делать?»

«Как что? Раскаиваться, конечно!»

«Но я не могу...»

«То есть?»

«Я не могу!»

«В этом и раскаивайся. Нашел проблему», - с этими словами воображаемый Фэйт поправил манжеты, вздернул подбородок и растаял в воздухе.

А я остался.

Чушь какая-то… Но других вариантов у меня нет.

- Я раскаиваюсь! – заорал я изо всех сил так, что Хлюп перестал скулить и от неожиданности свалился в воду. – Я раскаиваюсь в том, что не могу раскаяться! А теперь, если вы не против, мне бы хотелось провести остаток этой ночи в своем Замке без вас!

- Севочка, что ж ты так кричишь? – укоризненно сказал Кес, выуживая Хлюпа из воды и сажая обратно к себе на плечо под чихающие звуки, которые эта тварь, пожравшая мои книги, издавала, как всегда, непонятно чем.

- А хорошая идея, - Фламель удивленно меня разглядывал. – Вы, молодой человек, определенно далеко пойдете.

- Куда дальше-то?.. – недовольно проворчал Кес. – Дальше уже некуда.

А Дамблдор промолчал.

За что я до сих пор ему благодарен.

- Развяжи меня, а?

- Даже не думай. Вот Сев придет, пусть развязывает.

- Я больше не буду.

- У меня нет ни малейшего желания это проверять.

- Мне неудобно.

- Ничем не могу помочь.

- Я спать хочу.

- Спи.

- Я дома хочу спать.

- Ты останешься здесь.

- Навсегда?

- Пока Сев не вернется.

- Ты говорил, что он утонул.

- Посмотрим.

- Почему ты не пошел с ними? Им наверняка нужно помочь!

- Не нужно.

Вообще-то мне не было неудобно. И вполне можно было бы спать, но я очень переживал за Айса, и ноги у меня были мокрые, а это противно. К тому же я замерз и злился. Со мной еще никогда так грубо не обращались. То есть в детстве я, конечно, дрался, но это ведь давно было. Мало того, что этот поганец разбил мне губы, так он еще и связал меня какими-то тряпками. И палочку отобрал.

А если зайдет кто-нибудь? К Айсу. Гильгамеша-то не видно. И не слышно. А я вот лежу тут, весь такой нарядный, что и подумать страшно.

Решат ведь, что это Айс меня так. Как мы станем потом это объяснять?

- Хорошо раскаялся… - задумчиво пробормотал Дамблдор, удивленно оглядывая Тревес.

- От души.

- Видать, искренне…

Я был абсолютно уверен, что они опять надо мной смеются. Я их ненавижу. Всех троих. И еще Гильгамеша.

- Я не могу в это поверить… - Фламель торопливо нагнулся и за ноги вытащил из-под стола уродливого карлика, которого не так давно Кес представил мне как гренландского «духа, приносящего несчастье».

- Он что, умер? – совершенно опешив, я разглядывал болтающееся перед моим носом тельце.

- Очевидно, утонул, - почти радостно возвестил Дамблдор.

- Что-то мне не очень все это нравится…

- Ты, Кес, всегда предполагаешь самое худшее. Это пессимизм, – улыбнулся Фламель.

- Это рационализм.

Вода схлынула почти сразу, и весь Тревес оказался покрыт не проявляющими признаков жизни трикстерами разного вида. Были здесь и черные мохнатые твари, от которых Кес отбивался квиддичной битой, когда мы пришли, и казавшийся облепленным перьями из разорванной подушки «пернатый змей». Так и лежал без движения уродливый карлик, аккуратно пристроенный Фламелем на край стола. «Североамериканский тотем», производивший впечатление деревянного и от воды пострадать уж никак не способного, тоже больше вокруг дивана не прыгал. Множество бесформенных тварей, больше всего похожих на зеленых медуз, валялось по всему Тревесу, и над всем этим великолепием продолжала с воем летать орущая Мана.

- Очевидно, «песнь поношения» она пела им, а не нам?

- Севочка, помолчи, бога ради, хоть немного, - Кес с очень мрачным выражением лица обходил Тревес. – Что-то мне совсем это все не нравится…

- Кес, думать будем потом. Давай это все быстренько уберем, пока они снова не ожили, а Альба пускай за книгой сходит. Меня этот беспрерывно воющий гибрид начинает раздражать.

- Да-да… - рассеянно отозвался Кес. – Севочка, проводи, пожалуйста, Альбуса в Западное крыло.

Конечно, он не боялся, что директор заблудится, он просто хотел от меня избавиться. Что же ему так серьезно не нравится? Не нравится, что убрался Дух Воды, прихватив с собой большинство выпущенной мной нечисти? Разве это плохо?..

- …но мы же теперь ему должны, - услышал я обрывок тихого разговора, когда мы с Дамблдором вернулись с книгой.

Кому они должны? И почему надо было меня прогонять? Если у них тут опять секреты, так я и сам могу уйти. Мне все равно потом Крис все расскажет. Ну, не все, конечно, но то, что ему удастся подслушать, - точно.

Я так устал, что плюхнулся на диван, который почему-то оказался совершенно сухим, и закрыл глаза. И только в тот момент подумал, что ни одного дохлого трикстера на Тревесе уже не было, когда мы с Дамблдором вернулись. Впрочем, какая мне разница?..

Видимо, я заснул. Даже дикий вой Маны не помешал, что странно. Неужели привыкнуть можно ко всему, даже к таким ужасным звукам?

Они сидели за столом, потягивали вино и разговаривали. Я подумал, что неплохо будет их послушать, пока они не заметили, что я проснулся, и был очень разочарован. Они говорили не обо мне.

- Страсть к самоуничтожению?

- Помноженная на врожденную дурь…

- Прекратите! – довольно резко прервал их мечтательные разглагольствования Дамблдор. – Гарри - маленький ребенок, и я не позволю…

- Да что ты, Альба, так рассердился-то? Мы же не о Поттере. В каждой гражданской войне есть свой «балафре». И если проследить некоторые закономерности…

- Гарри никогда таким не будет!

- Ну… если в папеньку пойдет…

- Ник, а тебе вообще должно быть стыдно!

- Ты знаешь, наверное, это ужасно, но мне не стыдно. И мы действительно говорим не о твоем сокровище. Мы говорим о совершенно конкретном человеке, который давно умер.

- От мелкого пижонства, самоуверенности, страсти к саморазрушению и отвратительного характера, - ухмыльнулся Кес. – Кстати, их и зовут одинаково.