Брэнден Кэмпбелл - Щит Ваала: Омнибус

Коленом переломив генокраду хребет, Хатьель бросился на остальных монстров. Весь мир перед глазами стал красным. Где-то на границе сознания он слышал повторяющиеся очереди некронского оружия, слышал странную речь ксеносов, однако его полностью поглотил гнев. Перед ним падало всё больше и больше разорванных трупов тиранидов. Один из генокрадов прыгнул ему на спину, шипя и плюясь слюной, и своими когтями сорвал с него шлем. Обоняние тут же атаковала омерзительная вонь ихора и внутренностей. Хатьель чувствовал, как его же клыки вонзаются в губы. Он остался совсем один. Окружившие его тираниды злобно уставились на человека безжизненными глазами, а в следующее мгновение одновременно сорвались с места. Хатьеля похоронило под грудой тел, клешней и когтистых лап. Шипы и острые лезвия касались плоти. Отовсюду раздавалось жужжание и шипение. Всё заполнила боль. Красная дымка рассеялась пред лицом нависшей смерти.

А затем наступило облегчение. Кучу извивающихся и кусающихся тиранидов от него оттащили ксеносы с невыразительными лицами. Клинок, насквозь пробивший генокрада, чуть коснулся аквилы, что гордо красовалась на груди Хатьеля, а затем металлические руки схватили его за наплечники и подняли в воздух.

Сержант непонимающе посмотрел вниз и встретился взглядом с невозмутимым череполиким существом. Оно склонило голову на бок, с любопытством рассматривая его. Остальные механоиды из поблёкшего золота и тусклого металла обступили этого владыку, голову которого венчали заострённые пластины, похожие на лезвия топора. Чужак протянул костлявую руку к горлу космодесантника и схватил его в месте сочленения шлема с нагрудником, а после открыл рот и с непривычным и искажённым акцентом начал выговаривать слова.

— Меня называют Анракиром Странственником, — сказало оно механическим голосом. — Я хочу предложить вам помощь в этот трудный час.

Разум Хатьеля пытался осмыслить сказанное, старался осознать происходящее.

— Кровью Санг… — выдавил человек. Богохульство само собой сорвалось с языка. — Зачем? — спросил он. В его голосе смешались удивление и рокочущая ярость. — Зачем тебе помогать нам, ксенос?

Некрон сделал шаг назад и довольно бережно опустил Хатьеля.

— Вы, грязные человеки, полагаете, что мы мыслим с вами на одной волне. Думаете, мы следуем той же примитивной логике, что и вы. Мы хотим вам помочь, потому что это в наших интересах. Радуйтесь, что мы предлагаем поддержку. А теперь ты пойдёшь со мной, пока я буду пробуждать мир-гробницу. Знай, что эту привилегию я преподношу в знак восхищения твоими навыками в бою против этих созданий, — при этих словах он показал на мёртвых и умирающих тиранидов.

— А что потом? — спросил Хатьель. — Что после того, как ты пробудешь этот мир?

— Потом, — сказал Анракир, — ты отведёшь меня к своему командиру.

С пронзительным стрёкотом враги появились из дымчатого мрака. Рои гормогаунтов мчались к добыче, сверкая когтями в угасающем свете полостных ламп, их гнала вперёд пульсирующая воля чудовищных надзирателей. Сотни гаунтов казались сплошной кипящей волной из дёргающихся конечностей и голодных пастей, готовых поглотить биоматерию города-улья до последнего клочка.

Улей Гауркал был последней из великих Кантипурских Пустых Гор, и скоро его, как и другие города, уничтожат прожорливые порождения флота — улья Левиафана. Труды веков и бесчисленных поколений сгинут за считанные часы, а когда-то процветавший Кантипур высосут дочиста и превратят в безжизненную скалу пришедшие извне чудовища, ульи-корабли, мерзкие, раздувшиеся и уже сейчас висящие в верхней атмосфере планеты.

Тираниды мчались по изуродованным битвами улицам жилого квартала к кольцам многометровой ширины мраморных ступеней, ведущих из подобного пещере улья к широкому украшенному статуями проспекту, а затем прочь из искусственной горы на открытое плато. Там находился космопорт Рана. В лучшие времена сотни тысяч путешественников спускались и поднимались по широким ступеням, приходили и уходили. Теперь же ступени покрылись выбоинами кратеров и были замараны кровью — как людей, так и чудовищ.

Там же теперь толпились остатки некогда гордого народа, спешащие к сомнительному прибежищу среди далёких звёзд. Именно эти окровавленные беженцы и привлекали тиранидов, но когда жаждущие плоти твари появились из темноты, навстречу им из толп паникующих людей вышли гиганты, преградившие хищникам путь к добыче.

— Следуем установленной стратагеме, братья, — обратился Варрон Тигурий, старший библиарий Ультрадесантников, к выстроившимся вокруг него боевым братьям, ведя их на битву. — Убивайте первыми синаптических существ. Мы должны действовать быстро. Время не на нашей стороне.

— Спасибо за напоминание, старший библиарий. В гуще боя я мог забыть полученные приказы, — раздался в воксе ответ.

— Я лишь исполняю свой долг, сержант, — слабо улыбнулся Тигурий. — Как и мы все. Начинайте, когда будете готовы.

В своём лазурном силовом доспехе и причудливо украшенном психическом капюшоне, одновременно знаке положения и защите тела и разума на бритой и покрытой шрамами голове Тигурий выделялся даже среди лучших воинов ордена. С его нагрудника свисали свитки, невыразимо древние пергаменты и печати чистоты, в одной руке он сжимал великолепный психосиловой посох, а другую держал на рукояти болт-пистолета мастерской ручной работы.

— Начинаем.

Ответ был отрывисто — грубым, но другого он и не ждал. Арьергвардейцы не любили бросаться словами, а их сержант, Рицимер, выделялся сдержанностью даже в этом отборном подразделении. Спокойный, расторопный, бесстрастный — словом, идеальный выбор для командования арьергардом. Да, среди сынов Дорна он бы чувствовал себя как дома, но по воле судьбы стал Ультрадесантником, а не Имперским Кулаком.

Через мгновение один за другим загрохотали болтеры, выпуская отрывистые очереди. Снаряды «адского пламени» с глухим стуком пробили широкие бронированные черепа воинов — тиранидов, а затем выпустили внутрь свою смертоносную начинку. Твари зашатались, неловко пробираясь сквозь рой низших собратьев. Один из воинов рухнул назад, и из его развороченного черепа повалил желтоватый дым. Другой сделал несколько неловких шагов, царапая асфальт кончиками костяных мечей, а затем тяжело осел и перевернулся, забившись в судорогах. Третий продолжал идти, словно не замечая истекающие ихором пробоины в голове.

— Укреплённые черепные кости, — доложил Рицимер.