Тодд Маккефри - Сердце дракона

«Талент’а? — спросила Фиона свою наполовину проснувшуюся королеву. — Не могла бы ты спросить у Сейорт’а, как чувствовал себя К’ролл сегодня утром?»

«Сейорт’ говорит, что К’ролл хочет снять бинты. — сказала ей Талент’а. — Он говорит, что К’ролл был не в настроении сегодня утром.

«Скажи Сейорт’у, что К’роллу нельзя снимать бинты. — ответила Фиона. Не было смысла говорить дракону, что бинты нужно носить не меньше месяца — память дракона не охватывает большие промежутки времени. Месяц и Вечность означают примерно одно и то же для дракона.

«Я сказала ему. — ответила Талент’ мгновение спустя. — А почему все бронзовые так вежливы со мной?»

«Потому, что ты — их королева. — сказала Фиона, улыбаясь про себя. Они, по крайней мере, через день обсуждали этот вопрос. Талент’а была и довольна, и немного озабочена тем количеством обожания, которое доставалось ей от самцов драконов.

«Мне нравится быть королевой». — после некоторых раздумий пришла к выводу Талент’а. Фиона улыбнулась и ласково покачала головой.

Голос К’ролла прервал их беседу. — Когда она поднимется, следи, чтобы она только пила кровь своих жертв.

— Надеюсь, что ты не снял свои бинты? — требовательно спросила Фиона, врываясь в комнату. Его странные советы по поводу будущего брачного полета Талент’ы заставили ее задуматься, нет ли у него снова лихорадки. Хотя, было возможно также, что пожилой всадник сказал это, чтобы просто отвлечь ее.

— Там сильно чесалось. — сказал К’ролл, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. Фионе пришлось сделать большое усилие, чтобы скрыть чувство отвращения — вся правая сторона лица К’ролла представляла собой месиво.

— Осколки! — воскликнула она. — Теперь нам придется снова все зашивать.

«Талент’а, пусть кто-нибудь из юношей принесет сок феллиса. — приказала Фиона. — Кто-нибудь из дежурных по аптеке».

Переключившись опять на К’ролла, Фиона сжала челюсти и села напротив него.

— У тебя очень серьезная рана, К’ролл. — сказала ему Фиона, рассматривая его изуродованное лицо и собрав все свое хладнокровие. — Но зато у тебя нет ни одного ожога.

К’ролл опустил глаза — ему посчастливилось, что у него вообще есть правая сторона лица — он не собирался отрицать этого или спорить с госпожой Вейра.

— Если ты будешь слушаться, то сможешь пользоваться своей челюстью, как и прежде. — сказала Фиона. — Если нет, то тебя будут кормить овсянкой всю оставшуюся жизнь.

— Я должен был сам все увидеть. — медленно сказал, проглатывая слова, К’ролл. — Мне нужно знать.

— Ты должен слушать свою Госпожу! — закричала Фиона на него, потеряв терпение. Но прежде, чем К’ролл сердито ответил ей, Фиона уже смягчилась, и тронула его за руку. — Прости меня, я просто не хочу видеть тебя изуродованным.

К’ролл поднял другую руку к своему лицу, но Фиона взяла ее свободной рукой и осторожно вернула обратно на стол. Она успокоила его, сказав. — Ты всадник и должен носить свои раны с гордостью.

Она кивнула яростно, ощущая силу и правду в своих словах. Как бы Фиона ни относилась к его человеческим качествам, она всегда признавала смелость К’ролла. — Если ты позволишь мне, — продолжила она, — я сделаю все, чтобы повреждения были не очень заметны.

Она увидела в его глазах отблеск несогласия и покачала головой. — Твои раны не сильно отличаются от других, — сказала она ему, — и меня учили в Холде и Цехе, как их лечить.

— Тебе нужен отдых, ты должен сохранять свои мышцы в покое, чтобы они могли расти и восстанавливаться, и ты должен носить бинты, пока кожа не заживет. — Фиона сама удивилась словам и тону своего голоса — где она могла научиться так говорить?

Вдруг она поняла: она говорила так, как говорил ее отец и как делала Сайска.

— Мы должны играть свою роль, Фиона. — сказал ей как-то Бемин в печальный день, когда они хоронили одного из ветеранов Форта. — Даже когда нам не хочется этого, мы должны действовать, будто мы знаем ответы на все вопросы и умеем делать все, что требуется от нас.

Он улыбнулся ей и добавил. — И через некоторое время больше не придется играть.

Фиона теперь поняла смысл этих слов. Она больше не играет.

Она увидела невысказанный вопрос K’ролла, застывший в его глазах. Ей было трудно на него ответить.

Ты должна сыграть свою роль.

— Ты красивый мужчина, K’ролл. — сказала Фиона и не удивилась, услышав, как у него перехватило дыхание и увидев, как он пытается встретиться с ней взглядом. Она открыто встретила его взгляд. — Я уже в том возрасте, когда на такие вещи все больше и больше обращают внимание.

Она чувствовала жар на щеках, но продолжала. — И еще я видела, какими глазами некоторые женщины раньше в Вейре смотрели на тебя.

Она улыбнулась. — Я думаю, ничего не изменится, когда ты вернешься.

— Ты не можешь знать наверняка. — пробормотал К’ролл.

— Так же, как и ты. — сказала Фиона твердо. Она услышала чьи-то шаги, быстро приближающиеся к ним, и еле сдержала вздох облегчения, когда юноша из аптеки вошел в комнату.

— Заканчивай свой завтрак, а затем ложись в постель — мы собираемся наложить тебе новые швы, а затем успокоить соком феллиса — тебе необходимо отдохнуть. — Когда K’ролл снова открыл рот, чтобы возразить, она вскинула руки. — Еще одно слово, бронзовый всадник, и я зашью тебе рот. Клянусь Первым яйцом, ты будешь полностью здоров, и ты будешь подчиняться мне!

K’ролл посмотрел на нее, готовый снова спорить — вероятно, сказать, что он никогда не ослушается Госпожу Вейра, но, должно быть, понял, что Фиона как раз и не разрешила ему разговаривать, поэтому только вздохнул и начал медленно есть свою кашу.

В конце концов, Фиона оставила его, заменив себя одним из юношей-санитаров и строго наказав ему сообщать ей или Терин обо всех изменениях в состоянии больного, а также внимательно следить за его дыханием — она немного боялась, что переборщила с соком феллиса.

Фиона почувствовала, что ее долг, как Госпожи Вейра, — проведывать Командиров крыла лично — и она решила проведывать каждого, получившего ранения всадника или дракона каждые два дня — так что ее следующий визит был к Н’жиану.

Раненый Нитями в грудь коричневый всадник был поводом особого беспокойства Т’мара, который беспокоился что холод долгого путешествия в Промежутке, может ослабить сопротивляемость Н’жиана к инфекции, поэтому Фиона тщательно наблюдала за ним в первые дни в Айгене. К счастью, он, похоже, не подхватил никаких болячек во время путешествия, но его выздоровление будет медленным и трудным. С мышцами груди и живота иссеченными Нитями, которые были убиты холодом Промежутка всего за несколько секунд до того, как они добрались до его внутренностей, Н’жиан мог только лежать на спине или левом боку, и любое движение было очень болезненным для него.