В погоне за Луной. Том 1 - Син Лин

Блуждая по Трем Царствам, он так и не нашел душу Юэми, но все равно не сдавался. Прежде чем разорвать пространство и найти одинокую душу верховной богини Звезд и Луны в изломе, он отправился на гору Небесного озера, чтобы повидаться с А-Ци[21].

В тот год Юань Ци – самый уважаемый и самый невезучий полубог во всем Верхнем Царстве – мало того, что оказался на горе Небесного озера, так еще и изрядно растолстел. Однако судьбой своей он был доволен – жил себе, не зная печалей, на горе, власти ему было не занимать, изо дня в день только и думал, как сломать печать и найти феникса, чтобы вновь покорить Три Царства и Девять великих земель. Вот только не знал он, какая ждет его судьба.

Навестив друга, Тяньци больше ни о чем не волновался. Поручив дракону Саньхо присматривать за горой Пурпурной луны и Девятью источниками[22], он решительно шагнул в пространственно-временной излом.

С тех пор в Трех Царствах о нем не слышали.

Минули годы… Сто лет? Тысяча? А может, гораздо, гораздо больше.

Измотанный и одинокий, Тяньци вернулся на гору Пурпурной луны. Утихла молва о том, как Юань Ци обратился в пепел, дабы противостоять демонам и спасти Три Царства, которые опять изменились до неузнаваемости. Правда, там осталось несколько знакомых ему бессмертных и демонов-долгожителей. Но были и те, о ком он никогда не слышал.

Тяньци – истинный бог древнейшего Царства Бессмертных. Обычно ему не было дела до того, что происходило в Трех Царствах. Лишь весть о смерти Юань Ци заставила его нахмуриться – но и это быстро забылось в житейских бурях.

У каждого своя судьба. Юань Ци был рожден богом – заслуживал ли он иной участи, чем Шангу и Бай Цзюэ? Поглядев на опустевшую гору Пурпурной луны, Тяньци вернулся в Верхнее Царство.

Во дворце Звездопада его ждал уже не один бог, а четверо. Шангу, Бай Цзюэ, Чжиян и Сюаньи предпочли бы умереть своей смертью в Девяти источниках, чем вернуться сюда. Глаза Шангу и Бай Цзюэ были непривычно пусты; Чжиян, как и всегда, оставался спокоен, как гора Тайшань; Сюаньи, прислонившись к колонне крытой галереи дворца Звездопада, сжимал бочонок вина. Вдруг он метнул в сторону Тяньци жгучий, как всполох пламени, взгляд. Тяньци содрогнулся и медленно вошел во дворец, устремив взор на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Другие боги осуждающе посмотрели на Сюаньи, на что тот пожал плечами, демонстрируя толику человечности.

– Да ладно вам! Мы же на его территории. Было бы неплохо, если бы он сразу понял: мешать нам не следует!

«Даже если Три Царства падут еще несколько раз, разве есть хоть что-то, с чем ты не справишься?» Именно так подумали боги, но решили не озвучивать свои мысли.

Как бы там ни было, даже если Сюаньи задумал какую-то пакость – потребуются годы, чтобы понять, будет ли от этого польза или нет. Вскоре Тяньци скрылся в Персиковой долине, и вот уже тень его скользнула по стенам дворца верховной богини Звезд и Луны.

Он долго стоял возле ручья, затем присел, прислонившись к старому сгорбленному стволу. За тысячи лет у него не осталось ничего, кроме висящей на поясе тыквы-горлянки, в которую он когда-то давно набрал воды из горного ручья.

Шангу глядела на него издалека. У нее защемило в груди от печали – то ли из-за Тяньци, то ли из-за Юэми, которая так усердно собирала для него вино.

Вдруг она посмотрела на Бай Цзюэ и сказала:

– Помнишь, как в твой день рождения я подарила тебе три повозки вина?

Бай Цзюэ ошеломленно посмотрел на истинную богиню.

– Конечно.

– Десять лет я собирала для тебя лучшее вино Трех Царств. Почему же на следующий день ты покинул обитель древних богов?

Стоящие неподалеку Чжиян и Сюаньи навострили уши – похоже, Шангу и Бай Цзюэ сейчас скажут что-то интересненькое. Когда-когда, говорите, это произошло?

Обычно непоколебимо спокойный Бай Цзюэ смутился. Он отвернулся и тихо, но достаточно отчетливо, чтобы все присутствующие во дворце его услышали, произнес:

– В тот день три повозки вина отправили и во дворец Тяньци.

Даже спустя шестьдесят тысяч лет от этих слов сквозило болезненной ревностью.

– Ого-го, – протянул Сюаньи с нескрываемым злорадством и посмотрел в сторону Персиковой долины. – Пока меня не было в Верхнем Царстве, молодые, кажется, зря времени не теряли.

Чжиян метнул в его сторону предостерегающий взгляд – не нужно было подливать масла в огонь. Бог демонов фыркнул с досадой: как жаль, что он не мог поднять горн да раструбить погромче о любовных делах истинных богов.

– Оно было не от меня, – прошептала Шангу. В ее беспомощном взгляде ясно читались слова «так вот в чем дело…»

– Вино во дворец Тяньци отправила не я, – громче сказала она.

Бай Цзюэ обомлел, будто только сейчас что-то понял. Он перевел взгляд в сторону Персиковой долины, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Затем он обернулся и вопросительно воззрился на Шангу. Она кивнула.

– Тогда я не знала, что в тот день Юэми тоже отправила три повозки вина во дворец Тяньци.

– Тяньци…

Молчанию Бай Цзюэ удивился даже Чжиян. Он обычно не лез в личные дела других богов, но сейчас не мог не спросить:

– Неужели он не знал об этом?

Шангу отрицательно покачала головой.

– Насколько мне известно – нет, – медленно проговорила она и, потупившись, продолжила: – Тогда в свои права вступил Первозданный Хаос.

Во дворце Звездопада повисла тишина.

За более чем шестьдесят тысяч лет не произошло большей трагедии, чем смерть Юэми. Если бы богиня ошибалась, Тяньци не стал бы столько лет искать душу верховной богини Звезд и Луны.

У четверых богов пропал интерес к любованию пейзажами и распитию вина. Шангу проводила Бай Цзюэ в храм Утренней Гармонии, а Сюаньи потащил за собой Чжияна, что-то бормоча про какие-то дела, да и держался он холодно и безразлично – обычно вовсе не так он себя вел в Девяти источниках.

Тяньци, сидящий под деревом в Персиковой долине, наконец открыл глаза. Он еще долго смотрел на журчащий ручей, в водах которого отражался дворец Юэми – сейчас он казался особенно пустым.

Вдруг, громко рассмеявшись, Тяньци бросил:

– Так вот, значит, как!

На губах его заиграла улыбка – невероятно резкая, горькая и печальная. Раньше он считал, что обязан своей подруге жизнью, но теперь понял, что за эти шестьдесят тысяч лет ему следовало ответить ей взаимностью. А может, прошло куда больше шестидесяти тысяч лет… Юэми больше нет, и никто уже не скажет, что ей нравилось, чем она любила заниматься и чем пожертвовала. Столько времени три повозки вина пылились у ворот в его дворец – и он к ним даже не притронулся!

Тяньци встал и, повернувшись спиной к дворцу Юэми, покинул Персиковую долину.

Над