Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
У Максима же возобладал прагматизм:
— Так, давай потом, нам ещё навскидку недели две восторгаться. А пока нужно срочно собирать дрова. И для лечения, и на ночь, потому что мы не знаем, как тут с хищниками. Огонь по идее должен их отпугивать, а проверять, как шкура местных тигров держит разрывную пулю, я не хочу. Стрелять электрическими пулями не рискну тем более.
С заготовкой дров провозились до самой темноты, когда ночь полностью вступила в свои права, смешавшись своей чернотой с чернотой листвы и деревьев, превратив окружающий мир в бескрайний океан тишины. Вот только небо здесь не принадлежало одним лишь звёздам — его затапливал колоссальный охряно-золотой диск Горгоны, занимавший едва ли не треть небосвода. Вместо привычной земной темноты ночь здесь была наполнена пульсирующим величием: огромные полосы бушующих ураганов на теле планеты-гиганта медленно свивались в бесконечные кольца, а свет, отражённый от водородных облаков исполина, был настолько ярким, что тени ложились на бледную почву чёткими, длинными угольными мазками. И единственным островком жизни в этой пустоте был костёр. Рыжие, золотые и багровые языки огня неистово плясали свой древний, завораживающий танец, то резко взмывали вверх, с треском пожирая сухие ветки, то плавно опускались, превращаясь в тлеющее, пульсирующее зарево.
Треск лопающейся древесины и тихое шуршание оседающей золы — вот и все звуки. И потому оглушающе громко прозвучал стон Матеуса. Одновременно с этим безжизненное, словно восковая маска, выражение на его лице исчезло, веки дрогнули. Он снова застонал, и Максим сунул ему в рот импровизированную ложку с раствором. Матеус рефлекторно втянул в рот… открыл глаза, выплюнул и с негодованием ругнулся:
— Ты охренел? Ты чего мне сунул?
— На, запей. Это уже просто обычная вода, — Максим подал фляжку из аварийного комплекта. — Честно-честно. Надо было вывести тебя из твоего… ступора. Для этого нужны любые яркие внешние раздражители. Мне дед рассказывал. Сейчас по контрасту с окружающим лесом и ночью — это костёр и живой огонь, а также кисло-сладко-солёная смесь. Дрянь, согласен, но зато как организм отреагировал…
— Прибью. Вот оклемаюсь немного — и прибью.
— Обязательно. Но ты пока сначала оклемайся.
Следующие полчаса они хлопотали вокруг Матеуса, заставив того нормально поесть и отогреться возле костра. Любые стимуляторы Максим запретил, и Матеус, как слегка прочистилось сознание, это подтвердил. А вот дальше Максим неожиданно попросил:
— Вега, я очень извиняюсь, но не могла бы ты минут на десять отойти к краю поляны? Только шлем пристегни на всякий случай. Я очень извиняюсь, но нам надо поговорить, причём не по радиоканалу. Чтобы точно не зафиксировалось где-нибудь.
— Да поняла я… — тоскливо сказала девушка. — А ещё я — дура, правильно Лина сказала. Только… Вы реально оба классные парни… А я…
Встала и отошла. Первым, когда девушка скрылась в темноте, заговорил Матеус:
— Я всё равно не отступлю. Ты ведь уже догадался, да? Можешь сообщать Йонквисту, проблема решена, меня сразу утащат на орбиту…
— И-ди-от. Ты и в самом деле идиот. Вегу я тебе не уступлю, но если ты так про меня думаешь — значит, проще было тебя оставить там, а не надрываться и не тащить идиота.
— Извини, — Матеус закашлялся. — Я дурак, но…
— Без всяких «но». Будь ты в здоровом состоянии, я за такое предположение, что я там могу сделать — в ухо бы тебе двинул. Нельзя пытаться строить своё счастье на чужом несчастье, это в меня и отец, и дед вколотили. Даже если Вега никогда бы не узнала и не поняла — я бы знал, что бросил друга, хотя точно мог его спасти. Ты ведь из-за этого скачешь по дальним станциям, а не из-за характера и ссор с начальством. Давно ты знаешь, что эспер? Но, кстати, хорошо прячешься. Я только сейчас сообразил, что ты и на станции меня отслеживал, и когда мы этих обалдуев лупили — скафандры синхронизировал. Зачем?
— На станции я не врал, между прочим. Не идиот там светиться, «Тихий узел» — военная база, там всё защитой обвешано. Но я после того неудачного десанта против «Свободной армии Мелена» и в самом деле привык заранее отслеживать всё, что вокруг происходит… Чтобы опять не вляпаться, если подставят. Я тебя сразу узнал, и как вокруг тебя бароны суетятся — в даркнете за тебя, кстати, награду успели объявить. Вот я и приглядывал, чтобы какая шушера не попробовала. Не в тебе тогда дело было, просто… Я боялся, что если чего-то случится, то экспедицию могут отменить. А я хотел полететь…
— И всё равно ты рисковал, чтобы спасти Вегу там, на «Узле»…
— Ты рисковал больше, — пожал плечами Матеус. — И — не жалею.
— Но зачем? Извини, я не понимаю, зачем? Ты потрясающий пилот. Я понял, что ты вторые ворота нашёл как эспер, а теорию Эйлина притянул, чтобы за ней спрятаться. Но будь ты хоть трижды эспером, без твоих пилотских умений всё равно бы ничего не вышло. И как ты здесь уже на флаерах летал и пробовал системы посадки. Да тебя даже как пилота с руками и ногами возьмут в секторе Метрополии, а ещё и эспера…
— Деньги лопатой грести буду?.. — в голосе Матеуса прозвучала неожиданно дикая, чёрная тоска и горечь.
Он замолк, Максим его не торопил. Какое-то время словно остался лишь узкий круг тёплого света, внутри которого существовали только они двое — и вопрос, и не было ни чужого леса, ни чужой планеты, ни девушки, которая ждала их ответа. Сухие ветки с треском лопались, разбрасывая вокруг снопы оранжевых искр, которые мгновенно гасли, и густой, смолистый дым лениво тянулся вверх. Наконец Матеус заговорил:
— А зачем мне деньги? Если меня посадят в золотую клетку, штурман курьерских рейсов и особо важных рейсов метрополии. Эсперов слишком мало, это слишком ценный ресурс, а потому дорога только одна. В штурманы на особые внутренние рейсы. А я пилот, понимаешь? Я летать хочу. Да я на твоего прадеда молился, у меня в детстве его портрет на стене висел…
— Моего прадеда? — удивился Максим.
— Да. Николай Елохин — вот тот человек… каким я хотел бы стать. Я его биографию до дыр зачитал и наизусть выучил. Конструктор, один из создателей гипердвигателя и разработчиков корабля «Гагарин». Но он, как и я, жил небом, закончил лётные курсы, стал пилотом и добился включения в состав