Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
Чухлов связался по аварийному каналу за два дня до назначенной даты:
— Максим, я сделал всё, что было в моих силах. Теперь только от тебя зависит твоя дальнейшая судьба. Корабль называется «Горизонт Событий». Ты должен оказаться на борту послезавтра до двенадцати ноль-ноль. В это время люки будут задраены и начнётся финальная предстартовая подготовка, а ты официально войдёшь в состав экспедиции и принимать решение о твоей судьбе будет только капитан «Горизонта». Он предупреждён о ситуации плюс имеет зуб на баронов, так что им ничего не светит. А через их пространство вы не пойдёте.
— И если не успею, мне лучше самому готовить верёвку и мыло? — неуместно пошутил Максим, стараясь скрыть своё нервное напряжение.
— Советую тебе сосредоточиться на главном. Понимаю твоё волнение, но всё же… Всё же, я тебе даже завидую, — резюмировал профессор внезапно. — Пусть обстоятельства и не самые лучшие, вся эта ситуация ужасна, конечно, врагу не пожелаешь... Но я бы душу продал за возможность оказаться сейчас на твоём месте. Эх, было бы мне лет хотя бы на двадцать-тридцать меньше — не знаю, кого бы я не был готов убить, чтобы отправиться исследовать неизвестную планету земного типа в дальнем космосе.
Впрочем, Семён Андреевич быстро перевёл разговор с ностальгической в практическую плоскость. Внимательно и скрупулёзно они обсудили все возможные варианты незаметного проникновения в космопорт.
Когда разговор был окончен, у Максима остался привкус лёгкой горечи: он, хоть и непреднамеренно, но всё же воплотил чужую мечту, и при этом чувствует себя счастливчиком не из-за самого предстоящего путешествия к незнакомой звезде, а из-за внезапно дарованного ему шанса на спасение своей жизни и репутации своей семьи.
Первый этап удалось провернуть достаточно легко. По его просьбе Франсуа заказал шеринговый электромобиль и направил транспорт в сторону дальней окраины мегаполиса. Попутно хмыкнув, что свалить на челноке в соседнее полушарие подальше от разъярённой девицы — правильное решение, не вечно же прятаться. За окнами разливались утренние сумерки, неотличимые здесь от сумерек вечерних, ночных и дневных, и мимо проносились пейзажи города, который он мечтал однажды покинуть и который теперь он оставлял надолго... Возможно — навсегда.
В какой-то момент за окнами потянулись ряды низких домов первых лет колонизации, сейчас те ещё трущобы. Им на смену пришла складская застройка безликих кубов окрестностей космопорта. Территория вокруг формально считалась зоной повышенной опасности, и потому здесь было запрещено возводить жильё и социально значимые объекты. Впрочем, пользуясь лазейками в древних законах, ушлые дельцы превратили окружающие безликие «кубики гигантского конструктора» в целые коммерческие микрорайоны, состоящего из мастерских, забегаловок и баров, торговых точек, складов и мелких цехов, салонов красоты, а также заведений совершенно однозначно двусмысленного назначения. Власти ничего не предпринимали против этой вольницы, — видимо, рассудив, что в случае маловероятной аварии при взлёте или посадке космолёта хотя и повысится количество жертв, но зато радикально снизится их качество.
Затеряться здесь было проще простого, поэтому Максим остановил электромобиль за несколько кварталов до цели. Торопливо переодевшись в сине-зелёный комбинезон-форму уборщиков космопорта, мысленно поблагодарил Франсуа за его тягу к маскарадным вечеринкам и дорогим предметам, так как бритую голову сейчас закрывал чёрный парик, имитирующий сальные патлы, плюс небритость, которая благодаря краске из русой стала такой же чёрной. Опустив пониже козырёк кепки, он двинулся пешком и налегке. Все необходимые ему вещи уже в составе груза и экспедиционной партии.
Даже в этот ранний час в здешних краях не прекращалось бурление жизни. Яркие вывески, тускло освещённые и местами надтреснутые витрины, висящая в воздухе смесь пыли, дыма и непонятного пара со странным запахом, хлопанье дверей, резкие окрики, жужжание моторов — всё это смешивалось в непонятную субстанцию, которая, казалось, обволакивала всякого, кто рискнул ступить в её пределы, налипала на кожу, стоило лишь в неё окунуться.
Максим расслабленной поступью работяги, который идёт на смену, но не особо торопится после выходных, пересёк несколько кварталов, неотличимых друг от друга в своей пестроте. Основная дорога из города до главного терминала космопорта, пусть и обвешанная камерами, шла в обход злачных окраин, здесь же всем было на всё плевать. Поэтому Максим незамеченным оказался у одного из входов, предназначенных в первую очередь для обслуживающего и технического персонала низших уровней, которые обеспечивали работу сектора стартов внутрисистемных шахтёрских челноков. Приложил карточку-пропуск к декодеру — Чухлов не подвёл, дверь в заборе внешнего периметра открылась, а на экране появилось уведомление, что до начала рабочей смены «техника третьего разряда» всего двадцать минут и стоит поторопиться.
Сектор простирался на много гектаров и представлял собой настоящий лабиринт из металлических ящиков и складских помещений, который обрывался в бетонные стартовые площадки челноков, но Максиму надо было в другую сторону. Туда, где располагались выгруженные контейнеры с рудой. Они стояли плотно, будто плечом к плечу, выстроившись в длинные, бесконечные ряды, уходящие в туман. Их разноцветные бока — синие, зелёные, белые, потёртые эрозией от космической пыли, на одних ещё были видны полустёртые надписи, уже не имеющие смысла, на других причудливые пятна грязи, похожие на континенты на картах, которых никогда не существовало.
Дорога вывела к открытому пространству, где штабеля расступились, оставляя полосу свободного пространства перед стеной, разделяющей сектора. Здесь Максим переоделся, сунув сумку с рабочим комбинезоном между контейнерами: камер с этой стороны нет, когда найдут — его уже давно на планете не будет. Туда же полетел парик, его сменил другой, уже под цвет бровей. Заодно протереть щетину специальным составом, смывая краску и возвращая ей природный русый цвет. Дальше Максим приложил ладонь к считывателю возле двери и почувствовал облегчение, когда индикация сменила цвет на зелёный, и раздвижные автоматические двери открыли проход в коридор — здание с той стороны примыкало прямо к стене. Доступ в сектор разрешён, значит, его имя внесено в список пассажиров. Немного поплутав по пустым коридорам, он нашёл нужный лифт, кабина плавно заскользила вниз: из соображений безопасности и здание основного терминала порта, и все пути к нему были спрятаны под толстый слой грунта. Через несколько минут Максим оказался в широком коридоре и ступил на ленту траволатора. Мимо медленно поползли скучные однотонные стены со вспыхивающими рекламой информационными панелями и дежурными фонарями. Впереди, метрах в пятидесяти, расположилась группа из четверых человек, и Максим на всякий случай, чтобы не привлекать лишнего внимания, тоже остановился.
В конце пути, показавшегося бесконечно долгим, его снова ожидала автоматическая