Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
Второй рейс к поверхности был обставлен уже не так торжественно. Не было пышных речей, не проводилось всеобщих собраний. Организовали короткое совещание с уточнением задач и фронта работ, пусть даже в целом все и так были в курсе задач соседних секций. Тем не менее, когда дошла очередь до Максима, он всё равно начал доклад:
— Итак, учитывая высокую плотность наземной биосферы, которая достаточно активна и уже переписала под себя весь верхний слой коры, основной задачей секции планетологии я вижу заглянуть под этот живой щит и добраться до первозданной, неорганической истории планеты. Работы. которые можно сделать с орбиты, завершены в полном объёме, даже с учётом данных с поверхности. Точнее, благодаря исследованиям в окрестностях наземной базы мы уже внесли поправки на то, какие искажения вносит здешняя жизнь, однако этого категорически недостаточно. Без дополнительных исследований в разных точках планеты мы не сможем гарантировать, что наши поправки орбитальной геологической съёмки верны для любой зоны, и что в других местах наличие жизни не вносит других поправок.
— Благодарю. Тогда прошу для протокола повторить основной перечень работ.
— Обследование на местности не менее сорока точек. Не менее двух десятков пробных бурений в разных точках. Развёртывание сети сейсмодатчиков. При этом далеко не все точки получится обследовать дронами, присутствие человека в зоне онлайн-контроля на месте необходимо. Отдельно вторым этапом необходимо обследовать так называемый Шрам. Так мы назвали большой тектонический разлом в двух тысячах километров от базы. Жизни там почти нет, непонятно почему. Орбитальное сканирование показало, что на дне этого каньона обнажены древнейшие осадочные породы планеты, сформированные ещё до того, как на планете произошёл глобальный биологический взрыв, и атмосфера насытилась кислородом.
— Благодарю, Максим Юрьевич, — сказал Йонквист. — Итак, доклад секции планетологии на сегодня последний. Перечень работ утверждаю. И последнее, коллеги. Отдельным пунктом я требую от вас жёсткой дисциплины. На этой планете очень легко поддаться «биологическому очарованию». Так вот. Запомните — до окончания проверки биоугроз соблюдать жёстко правила безопасности по уровню «альфа». Если проверка покажет в целом безопасность для человека — разрешаю понизить до «беты», но не ранее.
После совещания всё остальное прошло как-то рутинно. По-деловому собрались, включая некоторый объём личных вещей, таких, которые, если что, не жалко. Они пригодятся, чтобы создать хоть какую-то индивидуальность каюты. Иначе от стандартизированных условий можно и перенапряжение психики словить, но при этом ты в любой момент должен быть готов этими вещами пожертвовать в случае нештатной ситуации. Несколько взятых с Металики футболок, кружка, несколько фотографий в рамке, совсем неожиданно в мешок с вещами полетела… и блок-флейта. Максим не играл на ней со школы, когда у родителей на несколько лет возникло желание загнать сына в музыкалку. Зачем-то её купил и сунул в багаж Чухлов, весь полёт она там и провалялась. А сейчас Максим её всё-таки взял вниз, хотя и не понял, что его толкнуло.
Ну а дальше после всех необходимых процедур они погрузились на транспорт. Стартовая перегрузка ознаменовала начало пути, а само путешествие и посадка прошли почти рутинно — поскольку транспортник должен был доставить исследователей на поверхность планеты и вернуться обратно, Максим довольствовался ролью пассажира. А так как ни иллюминаторов, ни проекционных экранов-имитаций предусмотрено не было, оставалось лишь сохранять спокойствие и отмечать состояние корабля по вибрациям и скачкам силы тяжести, смягчённым бортовыми гравикомпенсаторами. Инженеры потрудились на славу, и временная посадочно-стартовая площадка приняла транспортник без нареканий. Посадка вообще прошла настолько успешно и гладко, как будто дома на стационарный космодром приземлялись.
Встреча также прошла без помпы — из-за невысокой складки местности через несколько минут после посадки выкатились три ровера, которые несли в том числе автопогрузчики. Приехавшие на них сотрудники инженерной группы помогли с разгрузкой. Но, к удивлению Максима, пассажиры ехали на четвёртом ровере, который доставили на борту челнока, и управлял им один из пилотов. Лёгкие роверы, нагруженные оборудованием, уверенно двинулись к временной базе. Солнце стояло в зените, по раскинувшейся кругом чёрной восковитой степи разбегались волны, и казалось, что даже сквозь визор скафандра пробиваются аромат перегретой травы и свежесть вольного ветра. Показавшаяся впереди база выглядела в этом ландшафте крайне неуместно. Прямоугольный корпус грузового транспортника, посаженного Максимом, пророс в окружающее пространство сетью толстых труб, похожей на гипертрофированную грибницу. На этих трубах, служивших коридорами между модулями, в инженерно-выверенном беспорядке были разбросаны пузыри купольных конструкций, служивших лабораториями, а также техническими, бытовыми и жилыми помещениями. Если присмотреться, вокруг лагеря можно было различить чёрную полосу выгоревшей травы, странно контрастирующую с морем живого антрацита вокруг.
Роверы нырнули в арку заезда в гараж, и тут же за ними задвинулась герметичная дверь, отсекая помещение от внешнего пространства. Стенки купола были наполовину прозрачны, если снаружи горел яркий полдень, то внутри машины царил пасмурный вечер. На лобовом стекле шлема загорелась ярко-красная предупреждающая надпись: «Внимание! Скафандр не снимать! Герметичность не нарушать! Из машины не выходить! 1 этап очистки уровень альфа!» Сначала загудели мощные вентиляторы, вытягивая наружную атмосферу, насыщенную микроскопическими частицами, которые могли быть живыми, а могли и не быть — и попутно заменяя её земной по составу. Вторым этапом была химическая мойка под высоким давлением, потоки реагентов хлестали со всех сторон. Третьим этапом было ультрафиолетовое облучение, которое затопило гаражный отсек и превратило пыль в мелкий стерильный пепел.
Следующим этапом вездеход покинули люди, каждому компьютер базы вывел на дисплей шлема свой маршрут в свой отдельный шлюз, что заставило Максима и порадоваться — не придётся ждать, и восхититься, с каким размахом всё отстроили, если рассчитано всё разом на полтора десятка человек. Дальше всё напоминало обработку ровера, разве что в уменьшенном объёме. Снова воздушные потоки, после удаления тяжёлых частиц камера наполнилась густым туманом из специально созданных биоцидов. Начиная ещё с первого контакта с чужой жизнь в двадцать первом веке, а потом за век звёздной экспансии человечество хорошо усвоило уроки общения с чужой жизнью. Ни одна молекула инопланетного ДНК не должна попасть внутрь чистой зоны. Не зря после «тумана» последовали несколько вспышек излучения, а дальше ещё один «чистый» душ, после которого на забрале засветилась зелёная надпись: «Цикл очистки закончен. Разрешается разгерметизация скафандра».
В пустой ещё коридор из шлюзового отсека Максим вышел первым… хотя как оказалось — он всё же не один, там уже ждал медик Джафар.
— Шустро ты. Ну давай ждём остальных и прошу ко мне. Буду вас проверять.
— Зачем? Нас