Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Лешие медленно вытянули лошадей по грудь, потом показались бока и ноги. Великаны взвалили их на плечи и спокойно зашагали к берегу. Данила, ещё не веря до конца в чудесное спасение, вздохнул:

— Слава духам святым. Всё.

Но воины князя, похоже, так не считали. Пока все были заняты лошадьми, те несколько человек, которые что-то высматривали, успели сплавать на другой конец болота и обратно. Дивей выбрался на берег и пошёл к своей лошади.

— Всё правильно! — крикнул он Ивану. — В десяти метрах от силок, спит тварь!

— Чего? — не понял купец.

Воины сняли с лошадей необычные мечи с двумя заточенными лезвиями на одной рукояти. На чёрном коне Ивана под попоной был закреплён такой же.

Купеческий отряд со всем вниманием следил за происходящим.

— Данила, — позвал князь, вынимая свой меч из ножен, — ты и твои люди отойдите подальше.

Как ни был заинтересован купец, желания возражать у него не возникло.

— Все назад! — крикнул он.

Пятеро воинов вместе с Иваном шагнули в болото и двинулись дальше в топь. Остальные пятеро с Дивеем последовали за ними. Парни подняли оружие, и второе лезвие развернулось, описав полукруг. Мечи удлинились вдвое, рукоять стала островком для руки. Данила даже вздрогнул. Такого оружия он не видел.

Воины остановились и по жесту Ивана одновременно вонзили мечи в воду. Оружие ушло почти по середину второго лезвия, и тишину внезапно разорвал жуткий звук. По болотной глади прошла волна, как будто на дне что-то развернулось.

— Бава! Идёт на тебя! — крикнул Дивей.

Парень отскочил, а в следующий миг на том месте, где он стоял, из-под воды вылетело огромное щупальце и зашлёпало по поверхности.

— В круг! — кричал Иван.

Все воины и он сам мгновенно устремились в стороны, давая чему-то под водой пройти между ними. Мечи снова вонзились в болото, и волна вздыбилась, а через секунду прорвалась, выпуская наружу...

Данила закричал:

— Болотный змей!

Чудище поднялось, раззявив громадную пасть с присосками на губах и озверело вращая длинными щупальцами, но парни отскакивали от них и рубили. По воде болота поплыла зелёная кровь.

— Начали! — внезапно крикнул Иван.

Воины вскинули мечи, раскрутили над головой и чёткими бросками послали на змея. Десять двухметровых лезвий вошли в тело чудища, прорезали его, как нож масло, и каждое вышло с другой стороны, где его поймал противоположный воин.

На берегу ахнули. Лезвия мелькнули будто молнии, а в болото упали куски тела змея, разрезанного в одно мгновение. Данила и его люди стояли, поражённые увиденным.

— Сорок лет живу, — произнёс Михан, — всех страшилок видел и как воюют с ними знаю, но чтобы так быстро — никогда.

Дивей вылез из болота, измазанный по грудь, но довольный по уши.

— Это князю скажи, — хлопнул он Михана по плечу. — Иван придумал так с этими тварями расправляться.

Князь вышел последним, вытер меч от крови и сложил лезвие.

— Вот теперь закончили, — сказал он. — Ну что, купец Данила, лошади ваши на берегу, ночь была тяжёлой, а утро и подавно, может, не откажешь мне в любезности и побудешь моим гостем?

К Даниле дар речи пока не вернулся, поэтому он обвёл вопросительным взглядом своих людей. Молодёжь вся кивала, по лицу Михана было видно, что он тоже не против. Купец утвердительно опустил голову и добавил:

— Почту за честь быть твоим гостем, князь.

На лицо Ивана вернулась мальчишеская улыбка.

— Поехали, — сказал он.

***

После того, как купеческий отряд и рилевские воины покинули болото, ещё мгновения берег нежила тишина. Тихо светлело небо сквозь густые кроны деревьев. Раннее утро проникало в лес. И вместе с ним мягко ложился на траву туман. Прозрачно-белая дымка поползла по земле, добралась до чёрной воды болота, и в ней отразилась человеческая фигура. Длинные белые волосы существа обвернулись вокруг его белого тела, покрывая его, словно тканью одежды. Пустые глаза внимательно рассматривали плавающие на воде куски тела болотного змея.

А ловко воины молодого князя управляются с новыми мечами. Как и он сам. На лице гандарва появилась улыбка. Не зря он столько дней бродит по землям вокруг города Рилевы. За стены не проникнуть, да и по близости всё под охраной. Там не удалось бы убедиться в том, что один улыбчивый мальчишка, который всё время среди воинов, всё-таки именно тот, кого они ждут столько лет. Но сейчас сомнений не осталось.

Гандарв не стал задерживаться и отправился домой мгновенно. Для полу-призраков его вида расстояния не препятствие. Мир — изъеденное червоточинами пространство. И зная, куда идёшь, переместиться за сотни километров — это лишь несколько мгновений. А гандарв точно знал, куда ему отправиться. Тело призрака рассеялось на берегу болота и собралось у селения оборотней близ Темника.

Гандарва заметили сразу. Кто-то из оборотней, спавших у костров, зарычал:

— Гость к нам.

Полу-призрак двинулся меж лежащих на траве мужчин и женщин. В летние ночи оборотни не оставались в волчьем облике. Слишком жарко в густой шерсти. Так что сейчас расположились на земле, положив руки под головы, или даже без этого — просто затылком на густой траве. Оборотню и камни — постель. Поэтому в их селениях, многочисленных и всегда немноголюдных, даже строений не было. Выбирали поляну ближе к реке или ручью, разводили костры, где пищу готовить. Всё же сырому мясу человеческую еду предпочитали.

По ночам лежали рядом друг с другом, плотным лежбищем бок о бок. Раньше, когда кланы были, у каждого своя территория была в селении. Семьями жили. Но уже восемьдесят лет, как Навийские оборотни перестали семейничать. После войны их так мало осталось, что все, кто вернулся на свою землю, стали объединяться просто как есть. Оборотень — значит свой. И не важно из какого ты клана. Потому что обычно находили всего по одному, по двое от своей крови. Даже знаки рода перестали носить на себе. Да и кому их выткать? Раньше мать или сестра мужчинам семьи на коже знаки вышивала, но если все погибли, и больше нет у тебя рода, тогда и записать на тело нечего. Разве что символ смерти нанести. Но живому оборотню на себе печать смерти носить нельзя. Дурная примета. Сам сгинешь.

Гандарв прошёл к старшим оборотням селения. Они занимали место чуть вдали от остальных. Лежавший среди них Хар, услышав голос часового, перекатился с одного