Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

— Так и есть, — подтвердил Мирза. — У нас есть несколько карт, только они несовершенны. По правде говоря, не думаю, что кому-нибудь доподлинно известно, что находится у нас под ногами.

— Существуют тайные ходы в мой город, а я узнаю об этом только сейчас? — возмутился Пендраг. — Мирза, тебе следовало рассказать мне.

— За защиту города отвечаю я, — отозвался Вечный воитель. — Давным-давно было решено, что чем меньше людей будет знать о туннелях, тем лучше. В любом случае, нашим врагам не может быть о них известно.

— Они разнюхают, — сказал Зигмар. — Найдут их. Мы должны их защищать.

Какое-то время все молча смотрели, как собирается армия норсов. Каждый гадал, какова ее численность, ибо врагов стало заметно больше. В их ряды влилось громадное количество монстров.

— Леса, похоже, опустели, — заметил Отвин. — Никогда не думал, что этих уродов так много.

— Ничего, зато, когда все это кончится, их станет гораздо меньше, — рыкнул Конн Карстен.

Зигмар не питал особого расположения к предводителю удозов, но был благодарен ему за дерзкие слова, вернувшие соратникам решимость. Снова взглянув на вражескую армию, он отыскал острым глазом знамя Кормака Кровавый Топор. Под стягом стоял и смотрел вверх, на город, исполин в черных доспехах и рогатом шлеме. Несмотря на огромное расстояние, разделявшее их, Зигмару показалось, что Кормак стоит прямо перед ним. Стоит шепнуть — враг услышит его слова.

— Тебе не отнять у меня империю, — проговорил он.

Рядом с военачальником норсов стояли двое: некто согбенный, от него разило колдовством, и грациозный воин в серебряных доспехах, вооруженный двумя мечами. У второго были черные волосы и бледная кожа, и когда он вынул из ножен один из клинков, Зигмар его узнал.

Невозможно! Разделявшее их расстояние было слишком велико, лицо воина казалось крохотной светлой точкой средь моря воинственных физиономий северян, но Зигмар знал, что не ошибся.

— Мечник, — проговорил он. — Тот, что рядом с Кормаком.

Вольфгарт сощурился, напрягая зрение:

— Ага, тощий недомерок. Что тебе до него?

— Я его знаю.

— Что ты такое говоришь? Откуда тебе его знать? Кто это?

— Это Герреон.

Вольфгарт ахнул. Потом сказал:

— Становится все интересней.

Целую ночь армия Кормака Кровавый Топор выла, дудела в боевые рога, жгла костры и приносила кровавые жертвы, а на рассвете следующего дня пошла штурмовать город. До защитников долетал речитатив молитв северных племен, военные песни и посулы скорой смерти врагам.

Людям империи хотелось мира, душевного покоя и домашнего уюта, норсы же жаждали лишь сражений и завоеваний. Прогресс и развитие были лозунгами империи, движущей силой для северных племен была страсть к господству и убийствам. Боги южан хранили тех, кто почитал их и молился им, а зловещие боги хаоса требовали преклонения и взамен предлагали только сражения и смерть.

На защиту Мидденхейма встали восемь тысяч воинов империи, им противостояли вдвое более многочисленные силы врага. В атаку шли не только люди, но также быкоголовые монстры, крылатые твари, подобные летучим мышам, и жуткие, ни на кого не похожие отвратительные существа. Рев, рык стай черных волков, огромные тролли, которые несли вырванные с корнем деревья.

Зигмар уже давно разрабатывал план по защите Мидденхейма, ибо знал, что Пламя Ульрика влечет последователей Темных богов, будто светильник — мотыльков. Вражьи полчища наверняка воспользуются виадуком. Несмотря на все усилия инженеров города, каменный подиум в месте соединения его с городом разобрать не представлялось возможным. Таково уж было мастерство гномов, что ни одного камня из кладки вытащить никто не мог. К тому же крепость и башни, которые должны были защищать верх виадука, достроить не успели. Стены барбакана в высоту не превышали человеческий рост, пустые башни стояли без бастионов. Каменные блоки для постройки стены высотой в пятьдесят футов нынче использовали для того, чтобы закрыть ими недостроенные ворота, или для сооружения из них баррикад.

Именно там собрался встретить врага Зигмар во главе тысячного отряда, состоявшего из представителей различных племен, собравшихся в Мидденхейме. Плечом к плечу встали берсерки-тюринги, удозы, ютонские всадники, мечники-унберогены и воины Мидденхейма. Хотя Белым волкам было дано другое задание, Редван отказался покинуть императора, объясняя это тем, что Альвгейр непременно повесит на стену Большой палаты его шкуру в том случае, если с императором что-то случится.

Пендраг и Мирза возглавляли тысячу местных воинов и защищали северную часть города. Граф и Вечный воитель обратились лицом к родной стороне врага, как того требовала традиция. Сложив с себя обязанности по защите Зигмара, Белые волки сопровождали графа Мидденхейма и его военачальника. Перспектива сражаться вдали от императора не очень их радовала, но каждый воин принес клятву у Пламени Ульрика, что выполнит свой долг. Восточные подступы удерживал Конн Карстен с удозами, а западные — Марий с ютонами.

Вооружился каждый мужчина, а самым старым и самым юным доверили защиту улиц и перекрестков, ведущих к храму Ульрика в сердце города.

Мидденхейм трещал по швам, переполненный жителями из ближайших поселений и беженцами, спасавшимися от зверского нашествия норсов. Источники города закрыли железными решетками, к запасам провизии приставили вооруженную охрану. По скромным подсчетам снабженцев Пендрага, их должно было хватить на месяц.

Зигмар стоял под прикрытием недостроенной стены наверху виадука и смотрел, как за дымящей конструкцией из меди и кости собираются норсы. Рядом с ним замерли пять сотен воинов, вооруженных копьями, луками и мечами, готовых биться подле императора. За его спиной ждали приказа к наступлению еще пятьсот.

Далеко снизу послышались ритмичные удары — это северяне колотили топорами и мечами по щитам, двинувшись вверх по виадуку. С лязгом железа сливались монотонные песнопения, жуткую, лишающую мужества какофонию дополнял вой зверолюдей. Страшные звуки говорили о жажде разрушения во имя разрушения и о желании убивать и калечить только ради того, чтобы упиваться страданиями жертв.

Жуткий грохот лишал человеческие сердца отваги, ибо то был первобытный глас рока, преследующий род человеческий с начала времен.

Зигмар чувствовал, как в сердцах его воинов укореняется страх, а потому вспрыгнул на стену, притягивая к себе взгляды величественным обликом и блестящими доспехами, которые надевал на коронацию. Каждая пластина сияла, словно серебро, великолепная чеканка поражала мастерством исполнения. Забрало крылатого шлема было поднято, и все, кто смотрел на него, видели отражавшуюся в его лице неукротимую решимость отбить неприятеля. Вызывая норсов на бой, он взмахнул молотом Гхал-Мараз. Солнечный свет заиграл на золотом щите, даре Пендрага взамен старого, разбитого на перевале Черного Огня.