Шашкова Владимировна - Тропы междумирья (Марготта-3) - общий файл
Ксанка, обнаружив, что все взоры обращены к ней, хотела было завизжать, но передумала. Просто подняла плащ и замоталась в него, как в паранжу – только глаза в просвете сверкали. Причём как-то очень уж злобно, и почему-то в мою сторону.
А чего сразу я? Подумаешь, за волосы дёрнула. Как будто первый раз!
Я демонстративно отвернулась, сунув руки в карманы. И с удивлением обнаружила, что в правом что-то лежит. На ощупь неизвестный предмет больше всего напоминал мятую салфетку. Но откуда она там взялась?
Карманы всегда были моей персональной чёрной дырой. Я складывала туда все мелочи, которые попадались под руку, а потом часами не могла их найти. Но чаще всего – даже и не пыталась. Перед каждой стиркой я вытряхивала скопившийся хлам наружу, грустно взирала на получившуюся горку барахла и клятвенно обещала себе в ней разобраться. Как-нибудь потом… Но «потом» наступать не спешило, содержимое карманов после стирки исправно возвращалось на место, и всё начиналось сначала.
Когда эльфы обыскивали меня при поимке, я покорно выложила перед ними все вещи, которые смогла найти. Кано, помнится, долго выспрашивал, зачем мне такое количество ломаных перьев, пучок сушёного укропа, древесная щепка, пустая склянка, пара ржавых кольчужных колец и другой бесполезный мусор. Я честно ответила, что всё это мне абсолютно не нужно, и командир приказал выкинуть хлам куда подальше.
Видимо, выкинулось не всё.
Листок бумаги, затерявшийся в бездонных недрах моего кармана, был до такой степени тонким и размякшим, что я даже не чувствовала его до этого момента. Искушение рассмотреть находку поподробнее было настолько сильным, что я немедленно потянула её наружу. Но потом опомнилась и торопливо затолкала обратно.
Не у всех же на виду, в самом деле! А вдруг там что-то важное.
Кано тем временем раздавал последние указания насчёт завтрашнего похода. В конце концов длинный перечень того, что необходимо было сделать, подошёл к концу, и командир кивнул на мою сестру:
– И дайте ей уже хоть какую-нибудь одежду! А то устроили тут публичный дом на выезде!
– Какой же он публичный? Вполне себе частный. Для очень ограниченного круга лиц, – притворно удивился лысый. Но куртку с себя снял и Ксанке пожертвовал.
На том и разошлись.
Как только нас с сестрой заперли в землянке, я первым делом вытащила из кармана сложенный вчетверо листок. Бумага почти протёрлась на сгибах и слиплась от расплывшихся чернил, но текст, как ни странно, ещё можно было разобрать. Я скользнула взглядом по неровным строчкам…
– Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу!
– Чего? – не поняла Ксанка.
– Да так, ерунда, – отмахнулась я, перечитывая такие знакомые, но будто из прошлой жизни пришедшие слова.
«Я, Марготта, княжна айр Муллен, сим извещаю о своём намерении принять участие в турнире, проводимом таинской высшей военной академией.»
Подпись, дата. Подумать только, прошло меньше двух месяцев – а как будто целая вечность.
И кого же мне благодарить за то, что такой компрометирующий документ не попал в эльфийские руки? Я бы назвала случившееся чудом, если бы верила в чудеса. Но когда постоянно имеешь дело с магией, очень быстро начинаешь искать для любой случайности более или менее логическое объяснение. А если объяснения нет, значит – просто повезло!
Я задумчиво посмотрела на образец своего корявого почерка. Сжечь бы его, но последняя порция антимагического зелья ещё не прекратила действие. И до утра не прекратит, а там и свежая подоспеет. А спичек нет… И выкинуть некуда. Не есть же его, в самом деле!
Так и не придумав, что делать с уликой, я сложила листок по старым сгибам… и только тогда заметила, что с обратной стороны на нём тоже что-то написано. Пришлось снова разворачивать, с трудом разбирать полустёртые буквы, написанные чужим бисерным почерком… И вот тогда я поняла, что два месяца – это ещё не вечность. Вечность – это три года. Те самые три года, которые прошли с того момента, когда мы с Кьяло по глупости согласились ограбить торговца Котво Роледо.
Тогда мы много чего прихватизировали у старого негоцианта. В том числе – неизвестно зачем – и стопку писем, которые я всё хотела почитать на досуге, но руки не доходили. Вот одно из этих писем я и держала сейчас в руках. Содержание пугало, удивляло, но многое объясняло. В том числе и смерть коммерсанта.
– Да что ты там так сосредоточенно изучаешь-то? – не вытерпела Ксанка.
– Приветы из прошлого, – вздохнула я, и решительно разорвала листок на мелкие клочки. А потом проковыряла в земляном полу ямку, затолкала в неё обрывки, засыпала землёй и тщательно затоптала.
Если повезёт – не найдут! Потому что таскать в кармане такое я больше не намерена!
* * *
– Ну и куда она опять подевалась? – Топиэр Руллип айр Муллен раздражённо мерил шагами собственный кабинет. – Куда они обе подевались? Это у них наследственное что ли, пропадать без предупреждения на неопределённый срок?
– Пап, не психуй, – подала голос Тьяра. Девушка сидела в кресле и листала толстую книгу. – Найдутся они, всё будет нормально. Мало ли, где могли задержаться… может, свернули не туда…
– А куда? Куда можно свернуть на дороге, которая ни разу не разветвляется. Мои люди проехали её всю, до замка и обратно. И ничего. Ни единого следа. Из города они выехали, в Пещеру – заехали, а дальше – как испарились.
– А Костёр снова горит?
– Горит, чтоб его бесы драли. Как ни в чём не бывало. – Мужчина потянулся к бутылке, стоящей на столе, но в последний момент передумал и отдёрнул руку. – А у тебя как успехи? Отыскала что-нибудь подходящее?
– Нет, – Тьяра покачала головой и отложила книгу. – Вот если бы она была мертва – другое дело.
– Тьфу на тебя. Скажешь тоже!
– А я виновата, что некромантские заклинания на поиск живых не рассчитаны?! Пап, а может они обе уже в Альсоро?
– На крыльях перелетели?
– Нет, почему… если Аллену ждал специально заготовленный портал, то…
– Откуда бы он взялся, этот портал? Она же сорвалась с места сразу же, как только прочитала записку. Ни с кем после этого не разговаривала, нигде не останавливалась. Никто не знал, куда она едет, понимаешь?
– Да, тоже верно. А если Аллена… нет, тоже не то…
– Слушай, а почему ты её по имени называешь? Она тебе мать всё-таки.
– Мать, которая девятнадцать лет где-то моталась и, объявившись, со мной даже не поздоровалась? И что, я ей на шею с объятьями должна теперь кидаться? Спасибо, перебьюсь как-нибудь. И вообще, она мне не нравится.