Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев
— И даже не выпьете? — развернулся я к нему.
— Возможно, после.
— Бьюсь об заклад, знаю, что привело вас сюда, — произнес я и глотнул вина. — Надеюсь, не в обиде, что так вышло с вашими… э-э-э… подручными?
— Как раз об этом и хотел поговорить, — кивнул Высший. — Как раз об этом…
— И только?
— Именно, — подтвердил Виктор Арк и невесело улыбнулся. — Вы для меня как открытая книга, Себастьян Март, смотрю и вижу насквозь…
— И что же видите?
— Не имеет значения, — покачал головой собеседник.
— А что имеет значение?
— Значение имеет тот факт, что я не прошу отдать шкатулку. Уверен, вы уже ее вскрыли.
— И что с того? — пожал я плечами. — Ее содержимое из-за этого вдруг стало менее ценным? Присаживайтесь, и попытаемся подобно двум цивилизованным людям прийти к взаимовыгодному соглашению.
— Соглашения не будет, — отрезал Виктор. — Вы оскорбили меня, и за это ответите.
— Я оскорбил вас?! А кто донес на меня в Лиране? Кто первым начал эту игру?
Высший только рассмеялся.
— Глупец! В Лиране я просто воспользовался ситуацией! — Фальши в словах собеседника не чувствовалось. Никакой фальши, одна лишь ярость. — Стоило лучше присматривать за собственными людьми!
— Успокойтесь! Мы здесь не одни… — глянул я через плечо Виктора Арка на сидевшего к нам спиной лысого пьянчугу, а франт лишь скривился в презрительной ухмылке.
— Плевать! — прорычал он.
— Не стоит позволять эмоциям затмевать разум…
— Эмоциям? Думаешь, мне неизвестно, что Эдвард Рох прибыл в Ольнас? Пусть он и зарос как старый дед, мои люди сразу его узнали. Себастьян, ты до сих пор считаешь себя самым умным?
— И в мыслях не было…
— Этот край стола в окно не виден, поэтому сейчас я выйду через черный ход и наведаюсь в доходный дом напротив. Полагаю, в одной из квартир на втором этаже меня дожидается тот самый стилет. Не так ли?
— Понятия не имею, о чем вы говорите, — фыркнул я и осушил кружку.
— Хватит ломать комедию, — прошипел Высший, глаза его посерели и превратились в два осколка мутного стекла. — И тебе, и лучнику конец…
— Довольно! — легонько хлопнул я ладонью по столу. — Без меня вам никогда не найти сына Ричарда Йорка.
— Чрезвычайно самоуверенное заявление! — рассмеялся Виктор Арк. — Никакая ведьма не способна полностью вычистить порчу! Нет, Тьма оставляет за собой четкий след, и твоя девка никогда от него не избавится. Ну да ей осталось недолго. Ты проиграл, Себастьян Март. Ты проиграл по всем статьям…
— Бесов праздник! — совершенно искренно выругался я.
— Мои люди уже там, — злорадно улыбнулся Высший, и тут облокотившийся на стойку лысый парень неожиданно плавным для пьянчуги движением развернулся и ткнул франта свернутым в трубочку листком.
Исписанная Святым Домиником бумага вмиг смялась, и проклюнувшийся из нее проклятый клинок по самую рукоять вонзился Виктору Арку под левую лопатку. Тот охнул и тяжело навалился на стол. Попытался выпрямиться, но тщетно — притаившаяся в стилете Тьма в мгновение ока выжгла саму его суть. Глаза Высшего помертвели, из уголка рта заструилась кровь, и лощеное лицо франта с деревянным стуком ударилось о столешницу.
Посетители таверны заголосили, бритый налысо Эдвард Рох как ни в чем не бывало вернулся к стойке и опрокинул в себя очередную порцию крепкого пойла.
— Убирайся отсюда! — приказал я и бросился на выход. Размотал поводья, вскочил в седло и погнал лошадь к городским воротам.
«Мои люди уже там», — сказал Виктор Арк перед смертью, а не верить ему оснований не было.
Проклятье!
Как не убился на скользких улочках — не знаю. До городских ворот доскакал просто чудом. Когда натянул поводья, пена с коняги летела уже хлопьями. Заметив болтавшего со стражниками парня в гвардейском мундире, я подъехал ближе и рявкнул:
— Старшого зови! Быстро!
Гвардеец ошалело уставился на меня, но сразу приметил серебряный блеск перстня и метнулся в караулку. Пару мгновений спустя на улицу выскочил мужик постарше и спросил:
— Господин Март? Что стряслось?!
— Надо проверить дом, и немедленно!
Старший группы время на расспросы терять не стал, развернулся и во всю глотку заорал:
— На улицу, бездельники!
В тот же миг из караулки высыпал десяток гвардейцев в полном боевом снаряжении, и бравые парни без промедления бросились на конюшню. Я не стал их дожидаться, и хоть оседлавшие свежих лошадей всадники обогнали меня еще на полпути к Выгоревке, все нахлестывал и нахлестывал взмыленную конягу, не желая отставать.
Медлить нельзя. Никак нельзя — где-то за крышей постоялого двора по небу расползались клубы дыма.
Пожар? Этого еще не хватало!
Первыми влетевшие в распахнутые ворота гвардейцы враз стоптали пытавшихся задержать их разбойников, а уцелевших порубили мечами и загнали на высокое крыльцо к доламывавшим входную дверь подельникам. Вот только успех оказался недолгим — несколько орудовавших у черного хода бандитов обежали окутанный дымом дом и с ходу разрядили в гвардейцев арбалеты.
Глухие удары, лязг пробитых кольчуг, дикое ржание раненых лошадей. Двух всадников вышибло из седел, один безвольно обмяк, пораженный тяжелым болтом. Остальные направили коней на арбалетчиков, а пара лишившихся скакунов гвардейцев, орудуя мечами, начала пробиваться к входной двери.
Соскочив на землю, я обежал крыльцо, подпрыгнул и кинжалом резанул по ноге орудовавшего топором здоровяка. Тот пошатнулся, а в следующий миг тяжелый клинок раскроил его череп от макушки до нижней челюсти. Не успевший высвободить оружие гвардеец пропустил удар дубинкой и скатился по ступенькам, но другой тут же насадил шустрого головореза на острие меча.
Перебравшись через перила, я ухватил последнего бандита за волосы, рывком оттянул его голову и перехватил кинжалом глотку. Оттолкнул бившееся в агонии тело, заскочил в выломанную дверь и через задымленную прихожую поспешил на близкие звуки схватки.
Опередивший меня гвардеец схлестнулся с едва различимой в дыму фигурой, я наугад полоснул по ней клинком и помчался дальше. В следующей комнате держали оборону двое охранников — встав спина к спине, они отбивались от наседавших со всех сторон бандитов, и на полу валялось уже несколько мертвецов.
Наотмашь ударив пытавшегося забраться в окно парня, я с ходу вогнал клинок в поясницу махавшему топором головорезу и рванул в самое пекло.
Закашлялся из-за едкого дыма, прикрыл ладонью глаза и сиганул мимо дверного проема, в котором гудело злое пламя, к зажимавшему порезанное лицо парню. Со всей силы впечатал его головой в стену, перепрыгнул через обмякшее тело и сразу увидел Берту, пытавшуюся отбиться от наседавшего на нее бандита. Позади девушки гудело пламя, за юбку цеплялся ребенок, и развязка могла наступить в