Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер
— Куда? — спросил Ровэн так, будто интересовался погодой. — В Клин, где за твою голову назначено десять зелёных ядер? К семьям, которых выгнали из Совета?
— Меня звали в охотничью дружину. Дважды. Звали, когда я был никем. — Пожал плечами. — Десятую с идеальными характеристиками… думаю, позовут и в третий раз.
Карн выдохнул сквозь зубы что-то неразборчивое. Я смотрел на главу школы и не чувствовал страха. В кои-то веки у меня было то, что им нужно, и я мог требовать цену. Убить меня они могли. Вопрос в том, что они за это получат взамен? Не лучшее решение для смутного времени, особенно после обещаний вкладываться в каждого выжившего.
Молчание тянулось, потом Севра кашлянула:
— Ровэн… Он прав в одном. Я не знаю, что будет с новыми холодными Гнёздами, если помещу туда глиф и посмотрю неделю, то буду знать, что делать дальше. Если толкать его сразу на Узел… можем и потерять. Его слова разумны, как бы мне и тебе ни хотелось побыстрее получить Узла… — Она повернула голову и посмотрела на меня. — Сделать из того, у кого холодные Гнёзда… об этом потом будут писать в трактатах.
— Хорошо… — выдохнул глава школы. — Одно Гнездо за раз. Личные занятия у Севры, Карна и Эстера. Потом ещё у тех из Пути, кого я поставлю. Проверки, когда скажет Севра. Чужих пилюль не брать, никаких, ни от кого, только то, что выдаст школа. Через месяц разговор повторится.
В Схроне лежали шестнадцать пилюль Основ и четыре восстанавливающие Вельтов, поэтому на это условие я не кивнул, а просто промолчал.
— Подготовка — да… Переход без моего согласия — нет. — добавил я.
Ровэн не ответил сразу. Поднялся, взял со стола какую-то дощечку, повертел, положил обратно.
— Через месяц, — произнёс он, не глядя на меня, — посмотрим, что останется от твоего «нет».
Мне тут же указали на дверь, видимо разговор и моя проверка закончены. Я развернулся и вышел. За порогом меня никто больше не ждал, неужели теперь доверяют? Попытался выдавить из себя улыбку, вышло плохо.
Коридор качнулся, я придержался за стену и постоял, пока пол не встал на место. Ноги были ватными до самых бёдер. В голове гудело тяжело и глухо, как в бочке, по которой стукнули палкой, но хуже всего было внутри. Источник лежал пустой, его выскоблили до самого дна, и сколько я ни тянулся к нему, отклика не было. Обычно после любой драки, после любой выжатой до капли техники сила начинала понемногу сочиться обратно сама. Сейчас не сочилось ничего…
Я помнил это чувство слишком хорошо, после Чёрной Комнаты Пути я неделю бился, чтобы Источник хотя бы начал наполняться. Утром проверял и находил меньше трети, и потом ещё неделю ходил на половине. Повторения я не хотел.
Замер посреди коридора и прислушался к себе ещё раз. Воронка лежала тихо. Меня от этого не успокоило, скорее наоборот напрягло. Голодную я хотя бы чувствовал, знал, где она и чего хочет, а тишину не разберёшь.
Оттолкнулся от стены и пошёл дальше. Двор встретил меня вечерним светом и глазами, которые смотрели на меня. Учеников прибавилось в нашей школе. Равновесие уже знало про деревенского, который получил шесть ступеней в Руинах. Теперь ещё появились бывшие ученики Пути в синих накидках, сбившиеся у колодца. И для них я тот, из-за которого их школа платила нашей откуп.
Кто-то из Пути: широкий, с перебитым носом, отделился от своих и пошёл мне навстречу, будто случайно. Поравнявшись, он толкнул меня плечом. Прощупал его Источник: седьмая, может быть, восьмая ступень Ростка.
— Дороги мало? — спросил он.
— Отвали, — махнул я рукой.
— Что сказал? — меня дёрнули за плечо.
Да что ж такое… мало мне своих, теперь ещё и эти. Посмотрел на парня усталым взглядом, ожидая продолжения.
— Ну? — кивнул я. — Что-то ещё?
— Шалх, — плюнул парень под ноги.
Кивнул и направился дальше, пока по хребту стекала холодная капля пота. Ни сил, ни желания… вот когда восстановлю Источник, можно будет и поговорить.
За полдня я из вернувшегося с Руин с группой вдруг стал «тем самым» и хорошего в этом было мало. На того самого все смотрят, проверяют его силу, и никто не оставит его в покое.
Я свернул в боковой проход, к нашему крылу и хотелось только одного: дойти до лежанки, упасть и не думать. Не вышло…
У дверей нашей комнаты стояла толпа — бывшие Корни, хоть Ровэн отменил это название, но другого для них пока никто не придумал. Человек двадцать, может, больше, стояли плотным полукругом, плечом к плечу, и все молчали. Да что ж за день такой… насыщенный? Этим-то что нужно? Вроде бы никому из них дорогу не переходил.
Я замедлил шаг, сквозь щель между плечами было видно середину круга. Синара стояла на коленях посреди прохода. Белая накидка Листа лежала рядом с ней на камне, скомканная, с отпечатком чьего-то сапога. Рубаху Листа кто-то бросил дальше, к стене, как и штаны. На Синаре осталась только длинная нижняя рубаха из тонкого полотна, да и та сползала с одного плеча. Босые ноги поджаты под себя, волосы распущены и лежат на плечах, закрывая шею, а в них снова блестит серебряная нить. Одной рукой она прижимала ткань к груди, другой упиралась в пол. Щека красная, нижняя губа разбита, и кровь уже стекла к подбородку.
Она плакала: беззвучно, без всхлипов, слёзы просто текли сами, а она их не вытирала, потому что обе руки были заняты.
Глаза у неё работали: они бегали от одного лица к другому, считали, кто где стоит и особенно цеплялись за руки той, что стояла напротив. Так смотрит загнанный зверь, у которого уже нет сил бежать, но он ещё помнит, куда бить.
Напротив неё стояла Нейра Эльвар. Узнал я её не сразу, те же светлые волосы, только стянутые теперь на затылке так туго, что кожа у висков натянулась. То же узкое лицо, только из него ушло всё мягкое, всё, что раньше прятало остроту. Она похудела, плечи стали суше, шея длиннее. Стояла легко, почти расслабленно, с опущенными руками, и в этой расслабленности было что-то от хищника.