Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

— Насколько паршивое? — Голос менталиста в моем сознании звучал мягко и ненавязчиво, без тени превосходства или насмешки. — Опять магистр Аллори с сачком снился?

— Если бы… Я видел наш Мир. Мертвым.

Светлен на миг замер, его веселые зеленые глаза стали серьезными. Не произнеся больше ни слова, он просто протянул ладонь и едва ощутимо коснулся пальцами моего лба. По сознанию пробежала прохладная, успокаивающая волна чужой силы, и ментальный заслон рухнул. Образы ночного кошмара, только и ждавшие этого момента, захлестнули нас обоих с новой, страшной силой.

Душераздирающие картины, пришедшие мне ночью во сне, вновь налились угрожающей реалистичностью: запах гари и крови, тишина пепла, угасание жизни, разруха и смерть всюду, куда ни кинь взгляд. На этот раз все начинается как будто раньше того момента, с которого я помнил, и теперь видел быстро сменяющиеся образы: зарождение и раскрытие гигантского портала, что, подобно огромному спруту, проглотил лиги пространства вокруг, закрыл часть неба; стальные кованые туши неведомых механизмов, вспахивающие землю, безжалостное чужое войско в тяжелой бронзе и хриплые приказы на незнакомом, лающем наречии; разрушение городов и селений, истребление всех жителей этого мира, независимо от пола и возраста; реки крови и кислоты, ядовитые облака, крики боли и ярости…

Вынырнул я из этого погружения резко, будто меня выдернули за шиворот из ледяной воды. Легкие судорожно втянули свежий весенний воздух, а по щекам, оказывается, вовсю текли непроизвольные, жгучие слезы. Я моргнул, утираясь рукавом, и посмотрел на наставника.

Светлен сидел бледный, тяжело дыша и сжав пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. В его взгляде не осталось и следа утренней беспечности — только глубокая, застарелая боль воина, уже видевшего войну, и острая, почти отцовская тревога за меня.

— Ого… — негромко и совсем по-простому выдохнул менталист, проводя ладонью по лицу и ероша светлые волосы. — Ничего себе тебя накрыло, Пчелка.

— Что это было, учитель? — тихо спросил я вслух, выравнивая сбившееся дыхание. — Просто сброд из сказок Граммса и вчерашней медовухи? Или…

— Не знаю, Элранд, — честно ответил Светлен, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки от сухих травинок. Пафосных речей про «великое предназначение» от него не последовало, за что я был ему безумно благодарен. — Может, просто эхо старых войн, а может — дурной знак. Мана в Мире сейчас ведет себя беспокойно, ты парень чувствительный, вот и поймал волну.

Он шагнул ближе, похлопал меня по плечу крепкой, надежной ладонью и мягко улыбнулся, хотя в уголках его глаз все еще залегли хмурые тени:

— Давай так. Ты сейчас маршируешь на лекции, умываешь физиономию и не забиваешь себе голову мрачными пророчествами. А я пойду и аккуратно перескажу твое видение Аллори и руководству. Пусть у них голова болит — им за это жалованье платят. Договорились?

— Договорились, — выдохнул я, ощущая, как тяжелый комок в груди наконец-то начинает таять.

— Вот и ладно, — Светлен подмигнул мне на прощание и выскочил из-под ивовых ветвей. — И не хмурься, а то пчелы перестанут признавать за своего!

На удивление, меня никто из преподавателей или иных лиц больше не беспокоил в следующие несколько дней. Может, мой сон все же сочли просто видением, не несущем в себе никакого предвестия? Этой мыслью я успокаивал сам себя, продолжая тренироваться и не беспокоя больше учителя Светлена, который тоже не подавал виду, что вспоминает о том нашем разговоре.

Погруженный в себя, я не сразу заметил, что в академии наблюдалось непривычное оживление: преподаватели бегали с собрания на собрание, какие-то нервные и взъерошенные, ко двору стали подъезжать кареты разных военачальников и чиновников, старшие курсы студентов регулярно дергали на какие-то построения и групповые занятия. Осознание пришло только, когда очередь дошла и до более молодых групп учащихся, в том числе и моей. Перед нами, выстроенными в ровный ряд, прохаживался магистр Аллори, сверкая серыми глазами из-под нахмуренных бровей, а длинный хвост волос мерно, словно маятник, раскачивался в такт его шагам.

— Итак, ученики… Теперь вы — будущие бойцы царства Великого Древа! Вам уготована честь стать частью нашей армии, встать грудью на защиту родных границ и, если так повернется судьба, — сохранности нашего Мира.

— Магистр Аллори! — Раздался справа от меня голос Ардаля. Этот егоза не может спокойно выслушать до конца, как обычно. — А что, намечается война?

Его вопрос вызвал встревоженные шепотки среди сокурсников, а магистр нервно дернул щекой и резко ответил:

— Хоть это пока и не вашего ума дело, господин Ноктион, но все же поясню пару моментов: на южных границах вновь зашевелились орки и Великие роды опасаются, что клыкастые решат нарушить мирный договор с целью расширения собственных территорий. К тому же… Никто не отменяет опасности появления катаклизмов в нашем мире, а к этому нужно быть готовым всегда.

От последней фразы эльфа будто повеяло холодом и многие невольно поежились. А у меня перед глазами вновь замелькали мрачные картины кровавой бойни и разрушенного Мира. Значит, мой сон не оставили без внимания? Руки едва заметно задрожали, сердце взволнованно забилось. Магистр тем временем продолжал, чеканя шаг по брусчатке:

— В связи со всем озвученным в академии объявлена строевая подготовка абсолютно для всех студентов! Это не просто маршировка и дисциплина. Вас ждет сочетание боевых практик, магии и культурных традиций, способное превратить вас в единый живой организм! Такая подготовка даст не только отточенные движения, но и способность действовать, как один разум и одно сердце, что станет решающим в грядущей войне. Но не стоит забывать и о том, что каждый из вас — уникальный маг, со своими возможностями и ресурсами. Главное для любого солдата — уметь использовать преимущества — свои и своих товарищей, и компенсировать слабости друг друга. И только тогда — слышите? — тогда вы станете единым кулаком, сминающим ряды противника!

Слова Аллори были поддержаны дружным и разноголосым «За Великое Древо!», и с этого момента мои будни резко изменились. Да так, что на мрачные раздумья уже не осталось времени — если только в тот короткий промежуток, когда гудящая от усталости голова касалась подушки в стремлении забыться в спасительном небытии крепкого сна.

Сначала нас в прямом смысле учили ходить строем, заставляя оттачивать малейшие движения в отряде, передвигаться быстро и