Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Я села на сундук, взяла Тайю за руку и оттянула рукав её спальной рубахи до локтя. Бреннар смекнул, в чём соль, и тут же зачеркал посохом. Я начала тихо наговаривать, рисуя указательным пальцем на коже девочки знаки, — самое простое, восполняющее и заполняющее. И вскоре услышала восхищённое:

— Ой, Маль, смотри...

Я подняла глаза на серебристый оттиск и едва не выругалась. С каждым моим словом и знаком мелкие рваные прорехи на серебристом теле затягивались, мерцание усиливалось, а оболочка крепла. Тайя с восторгом глазела на оттиск, а Бреннар смотрел на меня — хмуро и предупреждающе, почти с угрозой.

Да, младшие очень хрупкие. Очень.

Звякнул дверной звонок. Я выдохнула последний наговор, поправила рукав рубахи и спокойно попросила:

— Тайя, умойся и переоденься. А потом займись гостями. Накорми, объяснись и ответь на все вопросы без утайки. Пожалуйста. Я немного посплю, и мы продолжим. Горюша, спать. Без разговоров.

Я выскочила из мастерской, на ходу стягивая с дрожащих рук перчатки. В душе разъярённо билось о стенки моего рукотворного колпака ядовитое чёрное зелье, и я почти физически ощущала, как трещит чудотворное «стекло». И как никогда боялась, что оно не выдержит. Лопнет. И тогда всем хана.

Нельзя использовать живых людей в качестве заготовок. Нельзя превращать их в свои изделия. Нельзя. Никогда.

Что же ты, отец, натворил...

Пш-ш-шт.

Десятая заготовка рассыпалась серым прахом.

Я вдохнула, выдохнула и взяла из сундука следующую. Бреннар облокотился о ручку кресла, подпёр кулаком подбородок и не сводил с меня прищуренных глаз.

— Если силд Кремен выгнал вас с совещания, это не значит, что вы должны торчать здесь, — буркнула я, убирая метёлкой очередную горку праха.

— Должен, — невозмутимо отозвался сосед. — Вы в опасном состоянии. И рванёте вы совсем не ремесленными наговорами.

— Не рвану, — процедила я.

Он выжидательно улыбнулся. Я закатила глаза, отложила метёлку и взялась за заготовку, шепнула наговор — и пш-ш-шт. Вместо накопительного амулета — очередная горка праха.

— Это всё из-за вас, — я снова взяла метёлку. — Зачем вы меня доводите?

Переезд, битва с Управой, трущобы, Тайя, «штормовой» ношт, роза в пыльце, чёрно-белый сон — и страхи, страхи, страхи... Проект отца стал предпоследней каплей. А Бреннар явно хотел стать последней. И, зараза, был близок к цели.

— Потому что и время удобное, и место, — пояснил он. — Лучше здесь и сейчас, когда я могу вас прикрыть и вылечить.

Горюша, обвивающий настольный силовой кристалл, обиженно пискнул: он тоже может!

— Но вдвоём-то проще, — Бреннар уже наловчился по-смотрительски читать душу змея. — Не переживай, Горюш, если твоя хозяйка рванёт, нам обоим работы хватит. То есть не «если», а «когда».

Твою мать...

Пш-ш-шт.

Я снова длинно выдохнула, унимая внутреннюю дрожь, и привычным движением смела очередную кучу праха. Не дождётесь... Сосед откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Даже глаза, казалось, закрыл — но лишь казалось. Они смотрели отовсюду — из силового кристалла, из заготовки амулета, из окон, из крышки стола. Ощупывали лицо и руки, проходились по плечам и спине...

— Хватит! — прошипела я, отловив очередной взгляд чуть пониже спины. — Прокляну!

Бреннар усмехнулся. Да, глупая угроза. Зато отвлекает.

— Ничего у вас не выйдет, — я взяла очередную заготовку. — У меня и похлеще заказчики случались. Я ко всему привычная.

— Вообще-то способы есть, — сосед снова подпёр подбородок кулаком. — Но естественные выплески не так разрушительны... для всех.

Я фыркнула, шепнула наговор и — о, чудо! — ноштовая заготовка заискрила и расплылась киселём. Да, не амулет — но уже и не прах. Я воспрянула духом. Бреннар разочарованно нахмурился. Горюша, кажется тоже.

Ничего. У вас. Не выйдет.

— Ладно, Горюша, ждём, — сосед снова закрыл глаза.

— Это у вас-то терпение на исходе? — заметила я, изучая ноштовый кисель. Что-то в этом есть...

— Для храмовых приказов — да, — отозвался он. — А для других дел найдётся. Не переживайте, на вас хватит.

— Вот уж о чём у меня голова не болит... — я сдвинула кисель в сторону и достала следующую заготовку. — Не сбивайте меня. А то выгоню.

Эта угроза, как ни странно, подействовала — Бреннар отвернулся и уставился в окно, где уже сгущались туманные сумерки. А совещание всё не кончалось: Тайя наотрез отказалась покидать дом, поэтому все необходимые смотрители заполнили кухню в считанный час. Когда я проснулась, то обнаружила обед (и соседа) в своей мастерской. Надеюсь, и ужином нас так же покормят.

Накопительный амулет получился с четвёртого раза и порадовал меня чрезвычайно. Всё, справилась. Загнала Небытие обратно в его угол...

— Почему вы так разозлились на отца?

Пш-ш-шт... Моё внутреннее зелье снова злобно кинулось на стенки защитного колпака.

Я опять подышала, успокаиваясь, и сухо пообещала:

— Лично для вас придумаю калечащий опыт, клянусь. И никуда от него не денетесь — вы слово дали.

— Хорошо, — легко согласился Бреннар. — А всё-таки?

Я посмотрела на него с подозрением: неужели не понимает? Тёмные глаза были серьёзными, честными, ясными. Я не стесняясь достала булавку — чистая. Похоже, и правда не понимает. Вообще ничего не смыслит в ремесле. Даже основ не знает.

— Горюша, принеси цветок. Выбери из тех, которые нуждаются в обрезке. А вы, — я выразительно смела горсть праха в сторону, — не доставайте меня минут пять, если хотите всё понять на примере.

Бреннар снова отвернулся к окну. И когда Горюша ворвался в мастерскую, волоча за собой разросшееся широколапое растение в пузатом горшке, я уже снова взяла себя в руки. Надолго ли... Не уверена. Эта тема будет выводить меня из себя не один день.

Змей торжественно опустил горшок на стол. Я взяла очередную заготовку, достала из футляра с инструментами нож и одним точным движением расколола её на части.

— Смотрите внимательно, — я отмахнула от растения несколько «лап». — Слушайте каждое слово. И почувствуйте разницу.

Медленный наговор восстановления — и заготовка слилась воедино. Второй такой же над растением — и не случилось ничего. Бреннар удивлённо приподнял брови.

— Наши наговоры часто путают с обычными бытовыми, — я вытерла нож платком, — потому что мы пользуемся ими между работой. Остановить кровь, починить сломанное или собрать разбитое... Но между бытовым восстановлением разбитой чашки и ремесленным восстановлением заготовки есть большая разница — внутренние трещины. После бытового их остаётся много, после ремесленного — ни одной. Но бытовое проще, поэтому мы часто им пользуемся даже в мастерской. Отсюда, видимо, заблуждение, что бытовое и ремесленное