Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина
Я не удержалась, написала силду Кремену всё, что смогла, намекнула на портрет девочки и отправила письмо с Горюшей. Хватит с меня недоверия, в том числе и отцовского. Хватит. Осторожность — да, соблюдаем. Но не доверять человеку, который связан клятвами всевозможного «ненавредительства» по рукам и ногам, глупо.
Было, впрочем, у меня ещё одно неприятное подозрение, возникшее в связи с колпаками, сетями и прочим: Тайю сдерживали. Что-то мешало ей развиваться как чудеснице — как мне мешало говорить о запретном. Но это я проверить уже не могла.
— Тайя, тебе нужно вырасти, — объяснив ей всё без утайки, подытожила я. — Просто вырасти. И всё получится.
— А если времени нет?.. — она отвела глаза.
— Я — не мой отец, — ответила я честно. — У меня нет ни его опыта, ни его мозгов. И я не в проекте... совсем. Я не знаю, чем ещё тебе помочь, кроме того, чем помогаю сейчас. То есть давать нужные книги и загружать полезными делами.
Но сейчас все дела свелись к одному — к «штормовому» ношту. Незримые нити тянулись из трущоб к отцу, а от отца — к Тайнаре, и где-то там, между ними, мелькали убийца, вероятный подозрительный питомец и душа Сергорода, но пока я не понимала логики связей между ними. Возможно, в «штормовом» ноште скрывается ключ к очередному сундучку с ответами. Или хотя бы со знаками, которые мы сможем прочитать.
И два дня мы втроём сидели в библиотеке и рылись в книгах о строительном ноште. К вечеру я сбега ла — сначала перебрать отцовские бумаги (безрезультатно), а потом утеплиться и в сад. Убраться и подумать. Полезное с полезным. Дома думать не получалось, зато хотелось снова и снова пытать трущобные камни различными наговорами — чтобы снова и снова получать один и тот же результат.
Камни защищались. Всегда одним и тем же действием — камень-солнце вспыхивал, камень-песчинка сжимался — ото всех наговоров. Мы с Горюшей перепробовали больше сотни — от чисто ремесленных до чисто небытийных, — всегда получая один и тот же ответ. А ведь ношт так не умеет. Он вмещает в себя безумное количество силы (и потому так ценен) — из разрешённого это самый удобный для работы материал на всех Чудесных островах. А когда камень заполняется, он начинает вытеснять старое, чтобы впитать новое. И так — пока наговоры не разрушат его структуру.
Защищаться ношт не умеет. А «штормовой» ещё как защищался.
Это сбило меня с толку и заставило полезть в книги. Всё-таки строительный ношт (что древний, что современный), из которого возводился город, обрабатывался иначе, чем амулетные заготовки. Но я в бытность учеником строительство сразу отмела и почти не изучала. Помнила только одно: чем меньше в камне разных наговоров, тем дольше они продержатся. Поэтому кирпич заполняли одним-единственным наговором под завязку. И дома строились слоями: слой утепляющего — слой противоштормового — слой утепляющего. Всё.
Ну и ещё один интересный момент затронул силд Кремен, обронив, что сила духа Сергорода сочится из каждого камня. Мог ли дух добавлять в строительные кирпичи что-то своё? Вспомнив об этом, я написала силду Кремену и сообщила, что нуждаюсь в камнях строительного ношта, желательно из обычных домов (и подальше от трущоб) и в камнях, готовых для строительства, но пока не использованных. И в камнях из другого города. Он обещал добыть. Я очень ждала и надеялась. Устала думать, хочу делать.
Закончив с последним стогом листвы, я достала из кармана куртки флягу с горячим чаем и перевела дух. Серый город закутался в предночную тьму и жутковатую тишину. На ветвях деревьев покачивались светильники. Дорожки расчерчивали костлявые тени. В кустах запуталась седая дымка. Воздух дышал предзимней ледяной сыростью. А небо было удивительно ясным, без единого облачка, усыпанным голубоватыми звёздами. Может, завтра даже солнце покажется — впервые со дня моего приезда.
Я допила чай, убрала фляжку и оглянулась на дом. В окнах библиотечного коридора полыхает свет и снуют тени — Горюша носится из комнаты в комнату. Веранду и угол дома окутывает лёгкое серебристое свечение (вроде бы такое же, как несколько дней назад, пыльцы больше не становится). По стенам протянулись тени от деревьев. Не мой дом, в очередной раз поняла я, глядя на серую громаду. Не мой. Дедов, родителей, но не мой. Я там не чужая... но и моего там, считай, одна мастерская.
И верно, как в храме. Где ты не чужой, где всегда найдёшь приют, помощь и временное полезное дело, но вот жить не останешься. Нет тебя там. И уже вряд ли будет.
Прихватив со скамейки сумку, я отправилась на задний двор. Там, ближе к ограде и следующему уличному витку, я ещё с утра обустроила небольшое кострище, вытащив из подвала несколько больших старых сундуков. В каждый я бросила по амулету, шепнула наговоры — и в сундуках вспыхнул чёрный огонь Небытия. Я села на скамейку и отправляла в огонь стог за стогом, пока сундуки не заполнились прахом. После наговором смела прах в старую сумку и снова жгла стога, пока они не закончились.
Туманная дымка уже выползла из кустов и боязливо, как кошка воду, трогала пушистыми лапками влажную землю. Без листвы стало совсем неуютно — голо и серо-чёрно. Скорей бы снег... Я встала, кинула сумки с прахом в сундук, добавила амулет с высвобождающим силу наговором и захлопнула крышку. Глухо грохнуло, и сундук вздрогнул. Я подняла крышку, полюбовалась чёрным клочком Небытия и аккуратно собрала его в склянку-сферу. И нехотя признала: прав Бреннар. Серый город — не малонаселённая деревня на краю мира, где можно работать с Небытием сколько влезет. Здесь такие опыты и открытое использование сложных маминых амулетов могут стоить мне свободы, а силду Кремену — должности.
Пора с этим завязывать. Я слишком привыкла к тому, что меня или некому ловить, или прикроют. А на случай угрозы жизни... есть Горюша. И мозги. Надо просто придумать подходящую замену маминым амулетам. И как можно скорее взять