Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Я уже добралась до стола, глянула на испещрённый знаками разворот, стянула справочник и напомнила:

— Мой род потомственных смотрителей не единственный. Только на Серых островах я знаю с десяток родов вроде моего. И у меня много дальней родни. Очень много. Но кто из них продолжает семейное дело — не в курсе. Я вообще из родни почти никого не помню. Здесь родственники всегда быстро появлялись и исчезали, а потом меня двадцать лет не было в Сером городе. И пока я жила на Ремесленных островах, нами с мамой никто не интересовался.

— Маля, закройте, — ровно попросил Бреннар и протянул руку. — И отдайте. Вы же знаете, какую опасность таят послания мертвецов. Если ваш отец повредился рассудком, тут может быть и порча, и проклятие. Отдайте.

Я с сожалением закрыла справочник и уточнила:

— К силду Кремену?

— Немедленно, — кивнул сосед.

— Поговорю с силдом Мирнаром, — Леден достал из кармана плаща кошель с деньгами и оставил на столе. — Это кухня для самых близких его друзей. Посторонним сюда не попасть. Мне как действующему смотрителю он точно не солжёт и всех вспомнит. Брен, пришлю список или загляну к тебе вечером. Малёк, не раскисай, — и улыбнулся.

Накинул плащ, подмигнул мне и был таков.

Бреннар взял свой плащ и весело повторил:

— Малёк?

— Да придушить бы его за это прозвище... — я досадливо покраснела. — Но убийство — это же грех, а меня приучили заботиться о душе.

Сосед понимающе усмехнулся — видимо, и его Леден чем-то допёк, — оделся, спрятал справочник во внутренний карман и взял мой плащ.

— Скажите, а не проще ли стереть послание? — я повернулась и сунула руки в рукава. — Я же не сразу вспомнила. И могла не вспомнить вообще.

— Следы мертвеца остаются надолго, — Бреннар натянул плащ на мои плечи. — Для посланий используется грубая потусторонняя сила Небытия, такие быстро не стереть. Никому. Даже торопливые письма остаются на века и в одном месте — там, где их создали. Послания можно только распечатать и забрать. Или сделать оттиск и снова запечатать — теми же наговорами, что использовал мертвец. Неизвестный решил не рисковать и оказался прав. Но не слишком внимателен.

Я застегнула плащ, сняла с вешалки сумку, полную ношта, вспомнила трущобы...

— А ведь вы снова солгали, — я повернулась, подняла голову и посмотрела в тёмные глаза соседа. — Вы солгали, что в трущобах нет ничего интересного. Есть. Так ведь?

— Допустим, — Бреннар улыбнулся. — Что именно вас встревожило?

— Не знаю, — я наморщила нос. — Я не понимаю, что это... и как это объяснить. Но там... словно другой мир. Что-то там не так, как здесь, на жилом витке. И дело не в отсутствии людей, птиц или растений. В другом. Но я не понимаю, в чём.

— Между нами, да? — он снова понизил голос. — В земле трущоб больше нет жизни, Маля. Там не приживётся ни одно растение, а вода и воздух в любой момент могут стать ядом для живых. Другой мир, вы снова правы, — мир смерти. Пока это мёртвая земля. Но однажды она может начать убивать.

— Или уже?.. — я похолодела и судорожно сжала ремень сумки. — Лед говорил, с тех пор как появились трущобы, люди в городе чаще болеют, у них упадок сил... И чем ближе жилые витки к трущобам, тем больше случаев, а чем дальше — тем люди здоровее?

Бреннар качнул головой:

— Нет, пока — всё-таки ещё. И практически все болезни — среди тех, кто по разным причинам задерживался в трущобах на некоторое время. Они высасывают жизненные и чудотворные силы, но не до смерти и лишь среди трущобных. Смотрители Бытия не в курсе, и я прошу вас никому по старой дружбе ни о чём не рассказывать.

— Почему? — я насторожилась.

— Бытийцы — крайне беспокойные ребята, — пояснил сосед. — Как вам неймётся с новой идеей, так и им неймётся, если где-то что-то гибнет от недостатка живой силы Бытия. Как ни проси, они наводнят трущобы — и вспугнут того, кто всё это устроил. Мы сразу взяли в свои руки изучение трущоб как места прорывов Небытия и подбрасываем бытийцам необходимую полуправду — во избежание. Договориться с ними о таких вещах, как гибель земли, почти нереально. Приказывать им мы не можем. Управа бы смогла поддавить, но, как вам известно, она в делах Сергорода давно не участвует. Мы наблюдаем за трущобами с самого начала, все эти десять лет. Если они начнут убивать, если мёртвой земле станет тесно в своих границах, мы примем меры.

Я вдохнула, выдохнула и кивнула:

— Да, между нами, — и не удержалась: — Как у вас получается лгать смотрителям?

— Я вообще много чего могу, — беспечно отозвался Бреннар и призвал посох. — Ещё есть вопросы? Нет? Тогда идём.

Извините, силд Мирнар, не попрощаемся...

— Это кто-то из своих... — я зябко поёжилась.

— Определённо, Маля, — сосед начертил чёрную полосу «моста». — Из своих и для вас, и для силда Мирнара.

Я первой шагнула на «мост» и вышла в прохладном сумрачном коридоре. Кабинет силда Кремена — в самом конце. Не дожидаясь Бреннара, я поправила сумку и побрела к кабинету. И минуты в храмовой тишине мне хватило, чтобы выстроить простую логическую цепочку.

Десять лет назад появились трущобы, в которых некто постоянно призывает Небытие.

Семь лет назад погиб отец.

Первые два года существования трущоб он работал ремесленником.

Третий год существования — внезапно подался в смотрители Небытия, чего-то очень боялся, да ещё и явно подсел на «запрещёнку», чтобы повысить уровень силы.

Примерно семь лет в моём доме зреет некий вероятный «проект», связанный одновременно и с Небытием, и с ремеслом.

Связано ли это с мёртвой землёй трущоб и опасностью для города? Почти уверена: да. Отец никогда не отказывался от изучения неизвестного. Он наверняка заинтересовался трущобами. Даже слишком. Жизнью рискнул — и проиграл. Но прежде успел и создать нечто важное, и защитить своё творение. Как минимум.

Осталось узнать, что это. Для чего. И чем я рискую, владея отцовским сундучком и обитая в одном доме с «проектом» и его вероятной хозяйкой.

«А всего-то нужно было кое-кому кое с чем вернуться домой, да?»

Отличный намёк, Бреннар. Спасибо. Я услышала. И поняла: знаки из сундука — как хлопанье входной двери. Они насыщены силой через край — и дают знать тому, кто следит за