Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Выхватив из сумки пару нужных амулетов, я во весь дух помчалась к змею. Обогнула развалины и запетляла между горками дымящихся камней. А небо, отрезая облака, уже закрыл купол — золотой, потом тёмный праховый, потом снова золотой, потом опять праховый. И там, куда я бежала, уже должна появиться стена.

Я выскочила из-за развалин и успела заметить, как за соседними скрылся чёрный огонёк, а следом за ним мелькнула синяя молния. Нет, так я его не поймаю... Очень шустрый. Нужна клетка. Я выдохнула и двумя быстрыми наговорами слила амулеты в прозрачную сферу, а потом разделила её на половины. Одну подвесила наговором в воздухе, а со второй отступила к стене ближайшего дома.

— Горюшка, гони его ко мне, — скомандовала тихо. — Волной. Большой волной, от земли. Есть силы? Гони.

Буквально через минуту между развалинами зло заискрило чёрным. Я затаилась. Крупный, с два кулака, огонёк пронёсся мимо меня, по пятам преследуемый высокой шипящей волной. Я выдохнула наговор. Половина сферы увеличилась, захватив всё пространство между домами. Огонёк метнулся вверх — и мячиком отскочил от купола, вниз — и снова отскочил, выдрав из защиты клок праха. Позади сердито взметнулась волна, и огонёк в отчаянии рванул к сфере. И намертво прилип к стеклу.

Я не медлила. Второй наговор — и огонёк забился в западне, ударил по стенкам колкими искрами. Серебристое стекло пошло трещинам, и на сферу обрушилась волна — змей на всякий случай перекрыл огоньку путь к отступлению. А из меня полились наговоры — уменьшить сферу, укрепить стенки, достать из сумки вторую сферу, снова укрепить стенки первой...

Огонёк бился до последнего, но против трёх сфер оказался бессилен — только и успел напоследок, когда Горюша вобрал в себя воду, попытаться удрать. Раскачал сферу, и она, хрустально позвякивая, мячиком запрыгала по мостовой, да далеко не укатилась. Я бросила в сферу очередной злой наговор, и она замерла, прилипнув к мостовой. Горюша радостно запищал, а я опустилась на колени рядом со сферой, чувствуя, как меня штормит.

Давно не ловила таких прытких ребят, теряю форму...

— Знаете, что это? — Бреннар вышел из «моста» и опустился на одно колено рядом со мной.

— Ключ, — устало ответила я, набрасывая на голову капюшон. — Ключ от Небытия. Вернее, огрызок. Обломок. Вы правы, здесь действительно открывали или окна, или двери. Не знаю, для чего. Но открывали.

Из «моста» появился взъерошенный Леден и при виде ключа побледнел. Явно хотел выругаться, но клятвы не позволили волновать Бытие нехорошими словами, и он только закашлялся.

— А ведь этот капкан — среднее смотрительство... — протянул сосед.

С неба посыпались хлопья — купола разрушались без поддержки.

— А вы больше в храме не служите, и вам всё равно, — огрызнулась я. — А Лед никому не скажет. Да?

Приятель неопределённо качнул головой и шумно выдохнул:

— Брен, будь другом, сделай оттиск. Своим отправлю. Моё Бытие исказит силу ключа, а с Малёнки наговоров на сегодня хватит.

— Горюша, покажешь, где заметил ключ в первый раз? — Бреннар встал и призвал посох. — Выдыхайте и уходите, я поставлю защиту и пробью все трущобы. Живым тут лучше не находиться.

Змей радостно затрепетал и закружил рядом с соседом. В его пальцах тут же появились две монеты — явно из тайника.

— Держи, заслужил.

Горюша заглотил монеты и засиял пуще прежнего. Я не вмешивалась — питомец действительно сильно потратился. Но потом предупрежу, чтобы не прикармливал. Не то змей вконец обнаглеет.

Сферу с чёрным огоньком окутал прах и соткался в её точное подобие. Леден сразу же отправил его почтой своим.

— Бреннар, у вас же есть такие амулеты? — спохватилась я. — Капканы?

Силд Кремен, конечно, догадывается, что не всё мамино добро я вернула в храм, но между догадкой и доказательством большая разница.

— Допустим, — он поднял сферу, и та исчезла в тёмной дымке.

— Брен, не будь заср... — Леден тихо сплюнул. — Короче, хочешь быть в команде — не будь занудой, понял?

— Допустим, — весело повторил сосед и повернулся к змею: — Идём?

Питомец с готовностью замелькал вокруг него синей молнией.

— А не сорвёшься? — нахмурился Леден. — Не рванёшь?

Бреннар бросил на него ироничный взгляд:

— Не бойся, вечный же ты отец. Это обычная проверка. Горюш, веди. Встретимся в «Старом доме».

Они быстро скрылись за развалинами, а Леден протянул мне руку:

— И мы пошли, подруга.

— Пешком, да? — я ухватилась за его ладонь и встала. — Камней набрать хочу. Тут же недалеко до чайной?

— Да, минут десять, — он глянул на мою сумку. — Ты что, все трущобы домой по камешку перетаскать хочешь?

— И перетащу, — упрямо ответила я. — Буду таскать, пока не разберусь.

Леден хмыкнул, но смолчал — хорошо знал ремесленную натуру.

Через минуту прилетел Горюша — довольный, полыхающий синим, как маленькое солнце. А между горами камней слева мелькнула высокая фигура в тёмном плаще.

— Дальше «мостом», — Леден провёл посохом по брусчатке. — Давай за мной, не будем мешать человеку работать.

Возле чайной «Старый дом» мне опять показалось, что мы попали на другой остров, а то и в другой мир, настолько велика была разница между трущобами и жилым витком. Здесь мир полнился звуками — людскими голосами, скрипом ставен и дверей; запахами — влажной свежести, сдобы и чая; туманами — они цеплялись за крыши, жались к каменным оградам. И даже цветами — серость дорожной брусчатки и домов, по сравнению с трущобной, казалась яркой. Насыщенной.

Что-то в трущобах есть ещё — явно связанное с Небытием, чего я не ощущаю из-за своей к нему привычки.

Горюша спрятался в карман плаща и оттуда доложил, что он всё сделал.

— Молодец, — похвалила я и строже добавила: — Но монеты клянчить не смей! Даже если человек хорошо к тебе относится — не смей. Это дурной тон.

Из кармана раздался скорбный вздох.

В чайной сегодня народу было больше обычного — даже в коридорах стояли лавки и столики, — поэтому силд Мирнар, просияв и поздоровавшись, просто указал на лестницу: мол, идите, устраивайтесь, сами всё найдёте. Я поцеловала его в морщинистую щёку, силд снова просиял и исчез в левом коридоре.

На тёплой, пропитанной запахами пряностей и чая кухне мы дружно расслабились, сняли плащи, помыли руки и занялись приготовлениями. Привычно, несмотря на двадцать лет разлуки, — всё детство бок о бок накрывали на стол. Горюша опасливо высунулся из кармана плаща, но покидать его не спешил,